Крымская кампания 1854 – 1855 гг. - Кристофер Хибберт

Но, как признался в беседе со своим адъютантом сам Раглан, все эти меры напоминали попытку залатать решето: с каждым днем обнаруживались все новые и новые вопиющие недостатки. Приказы, рекомендации, новые правила, предложения по улучшению работы поступали из штаба во все армейские департаменты. Однако почти всегда они попросту игнорировались. Ведь невозможно с помощью бумаг изменить природу человека и мгновенно реформировать организацию работы армейских служб. Конечно, все понимали, что такие реформы необходимы, что они придут, но пока многие люди страдали, дожидаясь необходимых всем изменений. Что можно сделать, в отчаянии восклицал Раглан, если тыловик недоуменно пожимает плечами в ответ на указание командующего армией упростить процедуру получения шинелей для солдат, которая предусматривает заполнение двух десятков бумаг в двух экземплярах? Что делать, если офицеры-тыловики всеми силами цепляются за букву уставов мирного времени, согласно которым солдат должен был получать новую шинель не чаще чем один раз в три года?

«Если бы даже Раглан обладал гением герцога Веллингтона, – сочувственно заявлял капитан Кемпбелл, – то и тогда он ничего не смог бы улучшить в материальном снабжении армии. Для этого ему пришлось бы ежедневно присутствовать в Балаклаве, которая была в руках «банды сумасшедших».

Ill

Какой бы страшной ни была царившая в Крыму неразбериха, в Лондоне дела обстояли во сто крат хуже. Для того чтобы попасть в нужные руки, любой армейский документ проходил по сложнейшему лабиринту столичной бюрократии. Например, срочный запрос на получение имущества должен был преодолеть до восьми различных инстанций, прежде чем выяснялось, имеется ли необходимое на складах. Если имущество не могло быть поставлено немедленно, чиновники начинали поиск среди армейских поставщиков и вели с ними бесконечные переговоры, которые продолжались до тех пор, пока сторонам не удавалось договориться о приемлемых ценах и сроках. Наконец все были удовлетворены, комиссионные уплачены, споры разрешены. Теперь приходил черед недель и даже месяцев ожидания, пока удавалось получить выполненный заказ.

Но даже наличие необходимого имущества на армейских складах вовсе не означало, что запрос экспедиционной армии будет выполнен без задержек. Зачастую у Адмиралтейства не было транспортных судов для доставки его в Крым. Как ни удивительно это звучит, но у величайшей морской державы, владевшей половиной мирового морского транспорта и имевшей крупнейший в мире флот, не хватало судов для выполнения срочнейших военных перевозок. Об этом лучше, чем кому-либо другому, было известно генералу Эйри. По мнению многих, неустанный труд генерала Эйри на тыловом поприще позволял ему добиться того, что «было бы не под силу никому другому». Однако многие считали, что «энергия генерала была бы более уместна в окопах».

28 ноября 1854 года Эйри отправил в Англию запрос на 3 тысячи армейских и 100 госпитальных палаток и другое имущество, в частности штыковые и совковые лопаты и кирки. 4 апреля 1855 года эта поставка все еще была предметом обсуждения в Уайтхолле.

Секретарь Управления вооружений тщательно объяснял ситуацию помощнику государственного секретаря по военным вопросам:

«Поставщики оказались не в состоянии обеспечить необходимое количество запрошенных армией палаток… Они объясняют это отсутствием достаточного количества квалифицированных рабочих, так как до войны потребности рынка в этом товаре были минимальными. 28 марта пароходом «Уильям Беккет» в Крым была доставлена тысяча армейских палаток. Судно было предоставлено Адмиралтейством по запросу нашего управления от 13 января… еще тысяча палаток все еще не поставлена в армию, в связи с чем направляем в адрес вашего управления повторный запрос».

В следующем письме, отправленном помощнику секретаря 23 апреля, сообщалось, что Адмиралтейство все еще не предоставило транспортное судно для доставки армейского имущества в Крым.

После войны, выступая перед комиссией в Челси, генерал Эйри приводил и другие случаи задержек военных поставок. Например, запрос на поставку 2 тысяч тонн сена от 13 сентября 1854 года был выполнен только через восемь месяцев, когда почти все лошади в армии погибли. Раглан указывал правительству на недопустимые задержки в поставках имущества в трех официальных депешах и четырех частных письмах. Так, например, запрошенная 8 ноября плавучая пекарня прибыла в Крым только в конце мая следующего года. 24 июня 1854 года Раглан обратился в Лондон с предложением о создании в крымской армии штатной транспортной бригады. 20 января герцог Ньюкаслский прислал командующему депешу, из которой следовало, будто бы идея создания этой части исходила из правительственных кругов.

«Видя тот беспорядок, который царит даже в столице торговли Лондоне, – заявил генерал Эйри с понятным негодованием, – правительство, несомненно, верно оценит трудности, которые приходится преодолевать тем, кто внезапно оказался в Крыму, среди снегов и грязи».

Но, несмотря на значительные усилия, предпринимаемые Рагланом, Эйри и генерал-адъютантом Эсткортом, нападки на них и на весь штаб становились с каждым днем все более ядовитыми. Ведь кто мог быть лучшим объектом для критики, чем сам командующий и его «трусливый штаб»?

17 ноября корнет Фишер пишет: «Лорд Раглан потерял доверие армии. Даже генерал Канробер пользуется у английских солдат и офицеров лучшей репутацией, чем собственные генералы: ведь он еще не успел выставить себя глупцом».

«Каждый знает Канробера, – вторит ему капитан Шекспир, – будь то англичанин или француз… Он на все имеет собственное мнение и никогда не теряет присутствия духа. Британские солдаты приветствуют его с большим энтузиазмом, чем кого-либо другого».

Во многом виной этому был сам Раглан. Он всегда пытался проскакать через лагерь своих солдат незамеченным, в сопровождении не более трех офицеров. Он предпочитал перемещаться в темноте, одетый в неизменный длинный плащ, присланный ему из Вены леди Уэстморленд. Солдаты, которые встречались с командующим и даже общались с ним, были зачастую убеждены, что разговаривали с гражданским лицом, с гостем. Леди Фримантл однажды спросила своего родственника, молодого офицера, вернувшегося с Крымской кампании, верно ли то, что пишут в газетах, будто «Раглан недостаточно известен собственным подчиненным». Молодой человек ответил, что в армии, как и в газетах, обсуждали подобные слухи. Он лично разговаривал с офицером, который заявил, что понятия не имеет о том, как выглядит командующий.

«Я никогда не видел его», – говорил тот офицер. Тогда я сказал ему: «Да вот же он, его везут в госпиталь». – «Так это и есть лорд Раглан? – в изумлении воскликнул офицер. – Да я видел его сто раз, но понятия не имел, что это наш командующий». Раглан, на самом деле, предпочитал перемещаться по лагерю в сопровождении всего одного адъютанта. Никому из тех, кто его не знал, и в голову не приходило, что этот незаметный джентльмен в темном платье был их командующим».