Жизнеописание султана Джалал ад-Дина Манкбурны - Мухаммад ан-Насави

если бы не скверное руководство [делом]: когда гюр-хан вернулся с обещанием объединиться при взятии Дербенда — известного под названием Баб ал-Абваб, — султан послал письмо правителю Дербенда, который был [еще] ребенком, а его делами руководил его атабек по прозванию ал-Асад. Последний хотел использовать этот случай, чтобы заслужить милость султана и внимание с его стороны, и отправился сам к султанскому двору. Султан оказал ему почет и одарил его и назначил на его имя и на имя ребенка, его государя, икта', но при условии, что он (ал-Асад) будет сопровожден лицом, назначенным султаном для передачи Дербенда ему. Султан направил с ним шесть тысяч всадников, среди которых были Инам-хан, Сункур-хан и Хасс-хан.

Удалившись от ставки султана, они через несколько дней арестовали ал-Асада, заковали его в цепи и распустили слух о том, что он хотел покинуть их без разрешения. Затем они стали разорять поселения Дербенда вне его стен: последствия уничтожений и разрушения были таковы, что, казалось, здесь вчера не было ничего.

А ал-Асад, со своей стороны, пошел на хитрость, которая освободила его от гибели, и он возвратился в Дербенд, как газель, /200/ охваченная страхом, и как лев, израненный и обиженный.

Дело с Дербендом из-за их скверного образа действий запуталось, и на его взятие не осталось надежды. Если бы Аллаху было угодно, чтобы Дербенд был взят, то для этого был бы назначен Шараф ал-Мулк. Ведь затруднения, подобные этим, облегчаются только денежными подарками, а затем мягким обращением, без нарушений обязательств, и щедростью, сопровождаемой доброжелательностью.

А упомянутый (Шараф ал-Мулк) выходил из трудных положений только благодаря тому, что проникал, оттачивал и разрезал. И не было такого дела, чтобы он, решая его сам, не завершил его до самого конца и не добыл того, что было надеждой ищущего и предметом желаний домогающегося.

Глава 78

Рассказ о том, что было предпринято Шараф ал-Мулком в Мукане, когда он узнал об изменении мнения султана о нем и выявлении его проступков

К нему (Шараф ал-Мулку) стали поступать известия, что мнение султана о нем изменилось, и он был этим опечален. Затем он счел, что должен удовлетворить султана во время его отсутствия какой-либо службой. Такая служба заняла бы место выкупа за его провинность, и [благодаря] ей возобновилось бы внимание, которым он пользовался у султана. Он выступил во главе своих войск и части войск султана, переправился на судах через реку Араке, овладел областью Гуштасфи[694], изгнав оттуда 'амилей ширваншаха, и отдал ее на откуп в том же году за двести тысяч динаров бербери[695].

Особенностью этой местности было то, что она находилась между реками Араксом и Курой и в нее можно было попасть, только переправившись на судах. Здесь много водоемов и получают много дохода от водоплавающей птицы и рыбной ловли. Бывает, что стадо в сотню гусей продается [здесь] за динар.

[Еще] тогда, когда султан вернулся в Мукан, он отдал эту область в качестве икта' Джалал ад-Дину Султан-шаху, сыну ширваншаха. Отец Джалал ад-Дина передал его грузинам, а те окрестили его, с тем чтобы женить на дочери царицы (ал-малики) Русуданы, дочери Тамар[696]. Когда султан завоевал страну грузин, он освободил сироту из ножен плена и вместе с ним освободил сына правителя Арзан ар-Рума, <которого [грузины], окрестив, женили на упомянутой царице Русудане. Но сын правителя Арзан ар-Рума>[697] вернулся /201/ в яму безбожия и вновь сбежал к грузинам, несмотря на то что его положение среди них пошатнулось, а царица вышла замуж за другого, объявив о разводе с ним[698].

Что касается сына ширваншаха, то он был подобен прекрасной жемчужине в великолепной оправе. Султан воспитал его самым лучшим образом и совершил над ним обряд обрезания, как над царскими детьми. Затем он сделал его владетелем Гуштасфи — части того, что было оставлено ему в наследство его отцом. Султан нашел его сиротой и приютил, нашел его заблудшим и направил его на путь, нашел его бедным и обогатил[699] — «по установлению Аллаха о тех, которые прошли раньше. Ты не найдешь для установления Аллаха перемены!»[700].

Шараф ал-Мулк выделил для себя каналы, отведенные от реки Араке, и назвал их аш-Шарафи, ал-Фахри и ан-Низами[701]. Он заселил на них три округа, которые давали большой доход. Когда он почувствовал, что мнение султана о нем изменилось, он возвратился из Гуштасфи и зимой, когда земля замерзла, остановился на берегу реки Араке. Он приказал, чтобы его люди приволокли деревья из ближайших чащ, порубили их и набросали по линии. Потом деревья подожгли, земля под кострами оттаяла, и тогда стали рыть канал. Так копали до тех пор, пока не открыли глубокий канал, который нельзя было перейти вброд. Его назвали Султан-Джуй. Он сдал его в аренду в том же году за восемьдесят тысяч динаров, но не потому, что [на этой земле] что-либо посеяли. Сумма эта была получена [лишь как доход] от аренды водоемов.

Глава 79

Рассказ о прибытии ширваншаха Афридуна ибн Фарибурза

Когда султан Малик-шах ибн Алп-Арслан овладел Арраном, присоединив его к остальным обширным своим владениям, к его двору прибыл ширваншах его времени[702]. [Он явился] после непрерывных набегов на его страну и сражений, уничтоживших большую часть его войск. Было решено, что он будет ежегодно вносить в султанскую казну сто тысяч динаров[703].

Когда султан в шестьсот двадцать втором году[704] овладел Арраном, он послал письмо ширваншаху Афридуну ибн Фарибурзу[705], требуя дани, определенной для казны Малик-шаха. Но ширваншах сослался на стесненные обстоятельства в его стране и на то, что большая часть ее вышла из-под его власти, как, например, /202/ Шаки и Кабала, и, [кроме того], грузины захватили окраины [страны]. Между ними продолжался обмен послами по этому делу, пока они не определили [сумму] ежегодного взноса в казну Джалал ад-Дина — пятьдесят тысяч динаров.

Когда султан на этот раз вернулся в Арран, к нему прибыл ширваншах Афридун ибн Фарибурз без приглашения, так как считал, что поцеловать руку султана и ступить на его ковер будет для него делом почетным и станет защитой от превратностей судьбы, запасом на черный день. Он подарил султану пятьсот тюркских коней, а Шараф ал-Мулку — пятьдесят. Но Шараф ал-Мулк считал это для себя унижением и умалил достоинство подарка. Он стал советовать султану схватить ширваншаха, а его страну присоединить к