Ящик Пандоры. Книги 1 – 2 - Элизабет Гейдж

Линда неторопливо и мягко продолжала в том же духе до тех пор, пока не появлялись очевидные знаки того, что Диана уже давно готова к любви и больше уже не в силах ждать. Тогда Линда помогала подруге добраться до постели и начинала раздеваться сама.

Диана, затаив дыхание и широко раскрыв глаза, наблюдала за тем, как из-под темных покровов выступают белые прямые плечи, округлые груди, как серебрятся в лунном свете бедра, накачанные многолетними теннисными тренировками и оттого крепкие и широкие. Линда обнажала и свою улыбку, которая отражала неземной свет за окном. Диана, прерывисто дышала, жадно вглядываясь в обнаженные контуры фигуры подруги.

Затем Линда подходила к кровати и ложилась верхом на Диану, клала руки на трепетавшие груди подруги и ласково смотрела на нее, горящую от желания, сверху вниз.

Линда с самого начала знала, что Диана любит быть цветком, находиться в зависимом, беззащитном положении, видеть активность красивого тела подруги, чувствовать себя загнанной в угол жертвой Линды, улыбчивой искусительницы; любит, чтобы с ней играли, как с игрушкой, как с ребенком, любит наслаждаться своей подчиненностью.

Поэтому Линда всегда была наверху. Она видела, как Диана, находившаяся под ней, выгибает от наслаждения спину дугой, приподнимает голову, чтобы осыпать тело подруги жаркими поцелуями. Линда тоже не отставала, поддразнивая Диану своим ловким язычком до тех гор, пока та уже не могла дольше терпеть пытку лаской. Тогда Линда становилась более активной, падала в объятия Дианы, которая с нетерпением ждала ее, и через пару минут обе девушки уже кончали, не забывая при этом глушить свои стоны наслаждения, чтобы их не слышали.

После этого они еще долго оставались в объятиях друг друга. Линда клала голову на руку Диане, игралась с ее вьющимися волосами, скользила пальчиком в ложбинке меж грудей, вниз, к пупку. При этом она продолжала ласково улыбаться своей подруге и молчала.

Вскоре на них нападало сонливое состояние, ибо вокруг них уже сгущалась ночная тьма. Они расставались очень неохотно, но расставались, ибо не хотели рисковать: что скажет любопытная горничная, которая заглянет к ним утром без стука, открыв дверь своим ключом? Диана ложилась к себе в постель и тут же отдавалась снам, все еще продолжая чувствовать на своем теле ласковые прикосновения подруги, вспоминая ее поцелуи и ласки в самых укромных уголках.

Она улыбалась во сне. И это была отнюдь не та улыбка, которой ее учили на уроках правил хорошего тона. Это было тайное признание счастья, которое жило глубоко внутри нее, сжигая горечь одиночества, но не показываясь наружу. Диана и во сне была признательна подруге, которая хотела ее такой, какой она была.

Линде было вполне достаточно брать Диану такой, какой она была. Ничего другого она и не ждала, ни о чем другом и не просила.

Такое счастье не может длиться вечно, возможно, впереди ее ожидают ужасные ночи, наполненные только стыдом и одиночеством, но пока… Пока Диане было хорошо, пока она ощущала себя желанной.

Ее улыбка сопровождала весь сон, и просыпалась она с улыбкой. Эти минуты были самыми лучшими в ее жизни, ибо только в эти минуты, проведенные с Линдой и в думах о ней, Диана чувствовала себя женщиной.

Наутро она просыпалась чистой и просветленной, готовой во всеоружии встретить новые испытания.

II

Передача компании «Бенедикт Продактс» под эгиду растущего прямо на глазах крупного национального конгломерата под названием «Американ Энтерпрайз» произошла сразу же после женитьбы Лу Бенедикта на Лиз Деймерон. Это был мощный катаклизм, потрясший компанию до основания и возвестивший об окончательном приходе новой эры.

У компании появилось новое название – это для начала. Над главным входом в ее административное здание аршинными буквами было написано: «Телетех», то есть «телевизионные технологии». Был прекращен выпуск свыше девяноста процентов прежней продукции фирмы: электрических приборов и запчастей к ним. Производственные акценты были смещены за одну ночь согласно строгому предписанию корпорации-«матки». Фирма стала выпускать в основном бытовые телеприемники.

Подразделение производственного развития переключило все свои мощности на изучение применения телевизионных технологий в аэрокосмической промышленности.

Кадровые работники «Бенедикт Продактс» не знали, куда деваться. Это были старейшие, кадровые служащие, от которых теперь требовали невозможного: переучиться и как можно скорее. Ритм работы был увеличен до такой степени, что многие просто были вынуждены запроситься на пенсию, ибо не смогли приспособиться к новому положению вещей. Многие служащие отправились искать работу в других местах, ибо боялись теперь даже заходить в «Телетех», полагая, что там вскоре начнут твориться страшные дела.

И они не ошиблись. Череда отставок и увольнений последовала незамедлительно. Из недр «Американ Энтерпрайз» были присланы другие люди. Эти незнакомцы заняли почти все руководящие должности в бывшей «Бенедикт Продактс», включая посты всех начальников отделов. На них всегда были аккуратные костюмы от «Брукс Бразерс», итальянские башмаки, скучающие гримасы, словно они рассматривали свои новые назначения в качестве унизительной ссылки, наказания за несовершенные проступки. Они полагали, что их засунули в болото, вытолкнув оттуда, где кипит настоящая работа.

Новички ходили по коридорам уничтоженной и раздавленной «Бенедикт Продактс» так, как будто всю жизнь были здесь полновластными хозяевами. Они держались почтительно только со своими, игнорируя старых работников «Бенедикт».

Каждую неделю в компании затевалось новое совещание по реорганизации. Естественно, по инициативе, а вернее, по распоряжению «Американ Энтерпрайз». На бумаге рождались новые отделы, подразделения. А через пару дней они уже снабжались оборудованием, помещениями и начиналась работа. В новых отделах работали люди из «Американ Энтерпрайз», которые напоминали старым работникам «Бенедикт» голодных шакалов, напавших на беззащитное овечье стадо. Это были молодые, энергичные люди, которые тут же погружались в свои дела, не обращая никакого внимания на тех, кто проработал в этих стенах по десятку лет. Старые работники компании ходили по преображенным коридорам и холлам, растерянно моргая и опасливо озираясь по сторонам.

Всеми процессами в реорганизации компании заведовала, разумеется, статная, красивая и холодная, как лед, Лиз Бенедикт.

После промышленного слияния Лу был провозглашен председателем совершенно безвластного и неуместного в новых условиях Совета Директоров «Телетех». Его положение было чисто номинальным. Его терпели по двум причинам. Во-первых, он был крупным держателем акций предприятия, во-вторых – мужем Лиз. Лиз получила титул вице-президента по кадрам, однако руководство «Американ Энтерпрайз» ее одну воспринимало в качестве полновластной хозяйки «Телетех».