Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

Но это не место пожизненного заключения с билетом в один конец - многие успешно отрабатывают трудовой контракт, и уходят из Зоны живыми и здоровыми, но часто возвращаются назад, потому что иначе уже не могут. Мир кажется безвкусным и пресным, радости сиюминутными и призрачными, а цели, которых так долго добивались - бессмысленными, и только на грани постоянной смерти их жизнь вновь обретала смысл. Пусть даже не высший, но ради которого стоило жить.

- 10 -

От ангара раздался громкий крик:

- Стой, где стоишь, иначе схлопочешь пулю.

- Грейдер ты чего, мозги что ли «пятном» напекло? – ответил проводник, однако застыл на месте и поднял руки вверх.

- Стволы на землю и на два шага назад!

- Хорошо, пусть Зема возьмет нас на мушку и заодно прикрывает, а то тут много охочих до мяса.

- Добро. Не шевелится, я сейчас выйду!

Звездочет опустил ствол на землю, кивнул Листу и с поднятыми руками отошел на пару шагов.

Вскоре от ворот, густо увешанных жгучим пухом, показалась кряжистая фигура Грейдера. Он подозрительно косился на сталкеров, одной рукой держа нацеленную винтовку, а другой неловко щелкая по браслету голема. Через минуту он удовлетворенно кивнул, и опустил ружье, подзывая Звездочета:

- Ну, здорова, сын Звездочета! Все вынюхиваешь да разведываешь?

- А ты я вижу, не потерял бдительности, старый брюзга – ответил проводник приобняв широкую спину Грейдера.

- Растеряешь тут бдительность, мать его, – сплюнул Грейдер, закидывая на плечо увесистый ствол, поворчивая в сторону ангара – после вчерашнего прорыва знаешь, сколько выворотников появилось? Группу Степняка под корень извели, а какие у него специалисты были э-эх, нечета моим полу обстрелянным ребятам. Да спрячь ты дуру, свои это, не видишь что ли?

Он оттолкнул от входа новичка, который подозрительно косился на пришельцев, и пригласил гостей внутрь. Молодые живо уступили место у костра, а сами отправились на огневые позиции устроенные на верхнем уровне у оконных проемов громадного ангара, ранее служившего для ремонта паровозов.

- Ну, рассказывай, как там на Периметре? А то нас вчера тут как накрыло «пятном», думали, ангар рухнет к едрени фене и похоронит нас под собой. Пришлось бы из-под засыпанного железяками бункера подкоп вести. Но, слава Богу, миловал красный сталкер, выстояли.

- Худо на Периметре. Два дня назад на Периметр пожаловала безвесть. Полкилометра бетонной стены, словно корова языком слизала, земля еще день содрогалась под глазами от зашкалившего выплеска.

- Вона как, жарко, однако. А сам, каким ветром в наши края? Под пулями побегать, али сам пострелять?

- С Кречетом надо переброситься парой другой слов, а блокпост, слышал, путники свернули.

- Перемолвиться, значит надо – промолвил Грейдер, протягивая кружки с дымящимся чаем – тот блокпост даже свернуть не успели. Из-под земли что-то, вылезло, успел лишь разглядеть, как они с боем отходили к Арсеналу, предварительно взорвав за собой проход. Так что там сейчас не пройти, даже если это самое что-то и уползло.

- Нам очень надо, вот ему.

- Какой то он бледный да заморенный, в чем только душа держится.

- В чем Старик оставил, в том и держится.

- Даже так? – поднял бровь Грейдер, с интересом разглядывая Листа – На что натаскиваешь, ежели не секрет?

- Всего помаленьку. Немного проводник, немного снайпер, немного психодав.

- Как это, психодав? Новое слово выдумал, какое-то уж больно мудрёное.

Звездочет глотнул ароматного чая и прикрыл глаза:

- Грейдер, ну не строй ты из себя тупую деревенщину, кто-кто, а ты точно знаешь, что такое психодав. Кто из нас почетный член академии наук СССР?

- Так бывший – развел руками Грейдер, приглаживая окладистую бороду.

- Ну а я что, не бывший? «Там все мы были кем-то, а здесь, мы то, что есть».

Грейдер, о чем-то задумавшись, склонил голову, Лист смотрел в жаркое, с синеватыми язычками, пламя. Звездочет, прикрыв глаза, дремал, используя удобный момент. Неизвестно когда удастся выспаться в другой раз.

- А ты кто будешь? – неожиданно спросил Грейдер – У всех есть своя история, тут каждый второй с прошлым. Кто-то от него бежит и пытается начать заново, с чистой страницы, но оно настигает даже здесь, на самом краю.

- У меня нет прошлого, вернее есть, но я его не помню. Звездочет говорил, что вытянул меня из «незабудки», память как бы стерлась, я осознаю себя с Периметра, а больше ничего нет.

- Не бывает так, что бы совсем ничего, сознание слишком сложная вещь, что бы его вот так вот просто взять и стереть. Даже если внешняя память стерта, то ядро личности скрыто намного глубже, нежели в пресловутом подсознании, дальше которого не видит и не желает видеть академическая наука. А та что видит, закрыта в застенках секретных НИИ и простому обывателю недоступна. Так как, совсем ничего? Ни обрывочных фраз, ни смутного ощущения узнаваемости?

- Вы правы. Нечто подобное было, когда мы проходили по туннелю зомби, появилось ощущение раздвоения, я как будто наблюдал со стороны, как мое тело само делает то, что нужно, будто все это проделывалось мною ни один раз.

Грейдер покусал кончик бороды и задумчиво посмотрел в огонь:

- Вам повезло, юноша. Судя по сказанному  вами, амнезия от пребывания в аномальном поле поверхностна и не глубока. Могу предположить, что кто-то или что-то пытается скрыть следы более тонкого вмешательства, списав это на «незабудку». Надо же, какое романтическое название. Слишком мало ответов и слишком много тайн.

Лист бросил быстрый взгляд на спящего проводника, и это не укрылось от внимания Грейдера.

- Конечно же, тайны. Если Звездочет считает за лучшее молчать, то видимо так действительно будет лучше. Вот что я вам скажу, Лист. Слушайтесь веления своего сердца, без сердца разум подобен мартышке за рулем, сам не знает, что он выкинет в следующий момент. Наш разум слишком жаден, слишком самонадеян, слишком дик. Сердце же не понять рамками науки и микроскопа, оно намного больше. Наука слишком юна, ее еще пьянит от кажущейся свободы и …безответности. Это порождает массу следствий и одно из них перед вами.

- Вы говорите о Зоне, она рукотворна?

- Я говорю о себе. Я ведь не всегда был радиоактивным мясом, сталкером, я ученый, а ум без сердца может завести слишком далеко. Так далеко, откуда иногда не бывает возврата. Главное не пересекать черту,