"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Барон Алексей Владимирович

— Держи троицу! — приказал Конрад, нисколько не сомневаясь, что его слова будут немедленно приняты к исполнению, и, наверное, именно эта уверенность заставила Марка действовать помимо воли, а также всех возможных доводов рассудка.

Но драться среди ветвей, рискуя поскользнуться на торчащих из земли корнях, было последним безумием, которое Охотнику хотелось бы совершить в своей жизни, поэтому он, выхватывая клинки из ножен, выпрыгнул на дорогу.

Орк-шаман что-то выкрикнул, обращаясь к своим подручным, слишком увлеченным разглядыванием кареты, и гоблины повернулись к новому противнику, но с небольшим запозданием, позволившим Марку занять оборону между двух ям, сотворенных зеленокожими. А потом раздумывать и готовиться стало некогда, потому что все трое карликов бросились в атаку, и первый же удар кривого меча показал, что странная форма как нельзя более подходит к тому стилю боя, которым владели гоблины.

Ловкие и легкие, они вертелись на месте, раскручивая вместе с собой полосы стали, чем придавали оружию еще больше убойной силы. И пусть лезвия свистели намного ниже шеи любого человека, когда один из мечей полоснул по напряженным мышцам бедра, Марк понял, что зря недооценивал противников, и мимолетно подумал: «Чем же таким занимается сквайр, если помощи от него пока не видно?»

Шаман воздел над своей головой посох. Медвежий череп навершия полыхнул огнем из пустых глазниц, но волна магии, родившаяся в его недрах, угасла, так и не прорвавшись наружу, потому что прямо в шею орка вонзилась стрела, прерывая чтение заклинания. Следом тут же полетела вторая, потом еще одна, пока шаман не стал похожим на ощетинившегося иголками ежа. А как только зеленокожий колдун испустил дух, пришла очередь гоблинов, которым вся их увертливость не помогла избежать стрел, метко пущенных из… эльфийского лука.

Так вот что это был за странный посох, так нелепо выглядящий в руках сквайра! Настоящий «шершень», способный сбить прыжок матерого волка. И откуда, скажите на милость, это чудо здесь взялось? Да, места пограничные, но чтобы оружие остроухих вот так легко и просто оказалось в человеческих руках…

Додумать Марк не успел, потому что ногу пронзил новый всплеск боли, заставивший немедленно опуститься на землю. Рука потянулась было к кошелю, за целебным зельем, но тут же бессильно упала, а охотник мысленно выругался. Он же оставил все свое снаряжение в тайнике! Вот ведь дурак… Не предполагал, что так скоро вынужден будет принять бой? Тогда дурак вдвойне. Хотя нельзя было светить перед нанимателем склянками, которые бродяге не по кошельку. И что остается? Понадеяться на собственную живучесть и проваляться в постели по меньшей мере месяц, пока рана хоть немного зарубцуется?

Дверь кареты скрипнула, открываясь, и на свет божий выбралась девушка, бледная как полотно. Зато в небесно-синих глазах не было страха, одна только боль, и вовсе не ее собственная, а чужая. Путешественница растерянно обвела взглядом поле утихшего боя, увидела Марка, под ногой которого по камням медленно растекалась красная лужица, и бросилась к раненому. Поскользнулась, зацепившись за наполовину вывороченный камень, упала на колени, оказавшись совсем рядом, протянула руки, словно прося о помощи, но не у людей, а у того, кто возвышен над ними, и Охотник с запозданием понял, что сегодня ему несказанно повезло.

Девушка закрыла глаза, быстро-быстро повторяя слова молитвы, и солнечный день стал еще светлее от пронзительно белого, отчаянного до голубизны сияния, окутавшего обе фигуры. Раз, другой, третий взывала послушница к небесам, моля о милости, и кровь текла все более тонкой струйкой, пока ее источник вовсе не иссяк, закрывшись свежим, но плотным шрамом. А потом, выдохнув последнюю молитву, девушка бессильно повалилась набок, прямо на камни, и непременно разбила бы голову, если бы сквайр, уже успевший снять тетиву с лука и добраться до кареты, не подхватил нежданную целительницу. Белокурая головка доверчиво легла на широкую грудь, и девушка погрузилась в спасительный сон.

Марк еще раз ощупал место бывшей раны и попробовал встать. Получилось не сразу, боль еще отдавалась во всей ноге, но лучшего исхода он и не ожидал. Было даже удивительно, что юной послушнице удалось так быстро справиться с лечением. Хотя заплатила она слишком дорого, чтобы поступать подобным образом в настоящем бою.

— Браво, господа! Браво! — раздались скупые хлопки со стороны кареты, и следом за девушкой на дорогу ступил мужчина лет сорока в серой монашеской сутане. — Мы уж и не чаяли спастись. И если бы не вы…

Конрад, чье выражение лица являло сейчас странную смесь прежней хмурости и чувства, напоминающего смущение, оборвал хвалебную речь незнакомца:

— Почему не взяли сопровождение?

— Ах, кто же снизойдет до нужд скромных служителей церкви? — всплеснул руками монах, и в его горести почему-то совсем не ощущалось притворства, хотя внимательные глаза выдавали в их хозяине человека, повидавшею в своей жизни слишком много, чтобы всегда оставаться искренним.

— И кучер сбежал, — добавил Марк, доковыляв до кареты с пустыми козлами.

— Сбежал, — охотно подтвердил незнакомец в сутане. — Как увидел нечисть эту, так и сбежал, благо ему-то виднее было, чем нам.

— Хотя что толку в кучере, когда лошади нет?

— Э, не скажите, сын мой, не скажите. — Монах начал рыться в большом кошеле, спрятанном между складками одеяния. — В умелых руках все дело, в умелых руках…

— Можно было бы пойти пешком, — сказал сквайр, в объятиях которого мирно посапывала целительница. — Но это не особо легкая ноша, да и мой работник пока не в силах долго стоять на ногах. Я мог бы вернуться в город за помощью, вот только тогда все вы останетесь без…

— Не нужно никуда возвращаться. И на ногах стоять не нужно.

Монах, наконец, выудил из недр кошеля склянку с мутно-розовой жидкостью, подошел к лошади, склонился над мертвым животным и влил содержимое сосуда в ноздри. Прошло не более вдоха, и труп зашевелился, пытаясь подняться. Марку вместе с незнакомцем пришлось взяться за уздечку, чтобы лошадь не порвала остатки упряжи, и вскоре в распоряжении всей компании снова была карета. Правда, монах предупредил, что силы зелья хватит в лучшем случае на день.

— Успеем добраться до Тарнского аббатства?

— Вполне, — ответил сквайр, недовольно поморщившись, и Марк едва не повторил его гримасу.

Аббатство находилось совсем в другой стороне, а это означало, что на сегодня прибытие в Амменир откладывалось. Правда, потеря одного дня еще не была смертельной, но иногда все может решить и единственный упущенный час.

— Ну что, господа, в путь? — спросил монах, неуклюже устраиваясь на козлах.

Марку ничего не оставалось, кроме как занять место в карете напротив своего нанимателя, так и не выпустившего из рук спящую девушку.

Ирен не ожидала так скоро снова увидеть горбатого сквайра, да еще в столь странном сопровождении, и хотя новая встреча ее не особенно печалила, лицо аббатисы осветилось искренней радостью, когда она рассмотрела лицо девушки, мирно спящей в объятиях Конрада.

Малышка все-таки прибыла! При необычных обстоятельствах, это правда, но главное — она была тут, а значит, все достояние рода Бернетт отходило под длань церкви, что не просто радовало, а наполняло сердце аббатисы почти священным восторгом.

Сколько сил пришлось приложить, чтобы убедить опекунов рано осиротевшей девушки доверить ее судьбу аббатству! Уже и не верилось в успех. Если бы супруга сэра Томаса под старость лет не стала истовой верующей, ничего и не получилось.

История умалчивала, чем именно оказалась подпитана вера бесноватой старушки, а сама Ирен даже не желала об этом знать. Хватит и того, что аббатиса негласно позволила своим подопечным использовать все доступные средства и замаливала сей грех седмицу напролет. Но теперь все позади, и можно…

— Ах, милая моя девочка! — Ирен поцеловала лоб девушки, осторожно уложенной Конрадом на постель. — Что с ней приключилось?