Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Азольский Анатолий

— Надо позвать Фатьянова, — проговорил Пащенко. — Нам с тобой его не вынести. Они, наверное, волочили его за собой по дну притока. Может, крикнуть Фатьянова? Нет, не стоит — отверг свое же предложение Пащенко. — Жаль, что у нас такая глупая собака, а то мы послали бы ее за Фатьяновым.

— Она не глупая, — угрюмо возразил Азамат. — Просто она умеет только стеречь отары и дом.

Загнутой ручкой палки Александру удалось зацепить тело Гурама за шею. Расселина не отпускала свою добычу, но на помощь командиру пришел мальчик. Сняв свой кожушок и закатав рукава свитера, он ухватился за пояс старика и начал расшатывать тело в расселине. На глазах Азамата снова закипели слезы. Буран, словно наконец-то придя в себя, заворчал, вздыбил шерсть на загривке.

Командиру и подростку удалось-таки освободить тело Гурама из каменного плена. Александр взял старика на руки и положил его на узкую полоску сухой гальки.

Азамат снял шапку и отвернулся от тела Гурама, пряча от командира глаза. Тот положил на плечи мальчика руку, слегка приобнял его, подбадривая. Он понимал, что Азамата одолевают не только горе, чувство боли от беды Гурама, но и недоумение. В короткой жизни подростка это был первый случай, когда он вот так близко видел насильственную смерть человека, страшную в своей предельной обнаженности и непостижимую для подростка.

— Ничего, Азамат, — тихо заговорил командир. — Те, кто это сделал, не уйдут от расплаты, можешь в этом не сомневаться.

— Я клянусь! — вдруг воскликнул подросток. — Всю жизнь, как и вы, бороться с такими, кто убил Гурама!

Он опустил рукава свитера, надел тулупчик и неожиданно для Пащенко ринулся в атаку на заросли. Прикрывая лицо рукавом, подросток довольно быстро продвигался через заросли в сторону Фатьянова.

Александр расстегнул тулуп Гурама и увидел на шее старика следы пальцев. Значит, старика просто-напросто задушили. Но прежде ударили чем-то тяжелым по голове. К этому выводу Пащенко пришел, когда снял с Гурама шапку и увидел на голове старика в затылочной части большую шишку. Итак, это самое настоящее убийство. Причем Гурам, по всей вероятности, так доверял убийце или убийцам, что подошел к ним на близкое расстояние. А может, они вынудили его к этому силой оружия? Как бы там ни было, а старик поплатился жизнью за то, что пренебрег предостережением не ходить пока в лес.

Загадочное убийство Гурама, тело которого позже вывезли на повозке, присланной из села, всколыхнуло всех сельчан. От мала до велика собрались они у дома покойника. Казалось, что в окружающем село мире не осталось никаких звуков, кроме плача и причитаний женщин.

Золотову стоило большого труда получить согласие родственников Гурама на вскрытие тела и проведение судебно-медицинской экспертизы. Они долго не могли понять, «зачем надо резать Гурама», если ему это уже не поможет?

Глава шестая. В прифронтовом городе

Выразив соболезнование родственникам Гурама, Золотов заторопился в штаб к себе в отдел. Шел второй из трех отпущенных группе Золотова дней на поимку диверсантов или их ликвидацию, а у Золотова пока не было успехов.

Странная смерть лесника Габо, убийство Гурама… Полное незнание того, где сейчас могут находиться диверсанты и дезертиры… Прочесывание местности мелкими группами ничего пока не дало и вряд ли что уже даст. У диверсантов, если они еще не ушли отсюда, видимо, хорошее убежище. К убийству Гурама они могут и не могут быть причастными. Эти дезертиры смазывают всю картину, заставляют его метаться от одного предположения к другому. По крайней мере ясно: обстановка, сроки требуют менять тактику поиска, вести его более масштабно. У Золотова был в запасе хорошо проверенный в похожей ситуации вариант поиска диверсантов, но он не применял его, надеясь на быстрый успех малыми силами. Теперь эта надежда иссякла, о чем уже поставлен в известность Кобаев…

Мысли Ивана Яковлевича непроизвольно перекинулись на события сегодняшнего утра. Сразу после подъема Золотова вызвали в Орджоникидзе. Так что время завтрака он провел в дороге.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Враг не оставлял попыток с помощью авиации блокировать Военно-Грузинскую дорогу, по которой непрерывным потоком двигались войска, военная техника, транспорт с раненными в боях на Терском рубеже, гражданское население…

Не раз Золотов благодарил старика за то, что тот отговорил его ехать в город на попутной машине и дал свою верховую лошадь. Не будь Золотов на коне, он долго добирался бы до города и непременно опоздал бы на доклад. Из-за налетов вражеской авиации на дороге приостанавливалось всякое движение.

Положение под Орджоникидзе и в самом городе складывалось тяжелое. Село Гизель, расположенное у подножья гор Рух-дзаур и Гудз-дзаур, становилось центром крупного сражения, которое должно было практически решить исход боев на Терском рубеже.

В кабинете начальника Золотов чувствовал себя неуютно, потому что и докладывать пока было не о чем. Однако вопреки ожиданиям разноса не последовало. К его неудачам отнеслись с пониманием, но повторили, что срок ликвидации диверсионной группы остается прежний. После доклада Ивана Яковлевича отправили на совещание, которое состоялось в клубе НКВД.

— Товарищи! — поднялся из-за стола, за которым сидел президиум, высокий широкоплечий полковник. — Мы понесли тяжелую утрату. Как вам известно, вчера под бомбежкой погиб нарком внутренних дел Северо-Осетинской АССР товарищ Заделава. — Полковник сделал скорбную паузу. — Скончались в госпитале от тяжелых ран, полученных под той же бомбежкой, начальник штаба Закавказского фронта генерал-лейтенант товарищ Бодин и член Военного Совета фронта товарищ Седжая. Почтим их память минутой молчания.

Полковник встал по стойке «смирно». В зале было человек сто, ко поднялись они почти бесшумно. Конечно, все, кто был здесь, знали уже о понесенных утратах, но одно дело просто знать, другое вот так сообща пережить скорбные мгновения.

— Пусть враги не думают, — продолжал полковник после минуты молчания, — что эти и другие утраты могут сломить наш боевой дух, посеять среди нас страх и неуверенность. Тому яркий пример — мужественные жители города. Враг не только бомбит город, но и обстреливает из артиллерии. И что делают орджоникидзевцы? Прячутся в бомбоубежищах, отсиживаются в подвалах, дрожат за свои жизни? Нет! — резко вскинул кверху руку полковник. — Они каждое утро идут на заводы и фабрики, в учреждения, в школы, они идут работать: давать фронту военную продукцию, одежду, учить наших детей… Мало того, они самоотверженно укрепляют его: роют рвы и делают дзоты. Вот чем отвечают горожане на попытки врага захватить город. Гитлеровское командование забрасывает в город диверсантов, шпионов, старается использовать предателей из числа местных жителей, призванных в армию и сдавшихся врагу. К сожалению, имеются и такие. Их очень мало, но они не менее, а более опасны, чем вражеские диверсанты, потому что хорошо знают город… Органы милиции НКВД, военная контрразведка предпринимают все, чтобы нейтрализовать эту нечисть. Осадное положение, комендантский час в Орджоникидзе необходимы для поддержания твердого порядка в городе. С мародерами, бандитами, спекулянтами нужно бороться так же беспощадно, как и с диверсантами, шпионами и предателями, потому что принципиальной разницы в нынешних условиях между ними нет. И те, и другие действуют у нас в тылу, всаживают нам нож в спину…

«Везде так трудно, так много опасной работы, а он не может изловить трех диверсантов и трех паршивых дезертиров», — с горечью подумал Золотов.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Из выступлений работников НКВД, милиции получалось, что основные усилия военная разведка врага направляла на совершение диверсий на промышленных предприятиях, выпускающих продукцию для фронта, на продовольственных складах, электростанциях, на то, чтобы в городе распускались и множились панические слухи, настроения, чтобы поднялась волна вооруженного бандитизма, мародерства, грабежей, ограблений, убийств… Выступавшие приводили конкретные примеры задержания диверсантов, шпионов, распространителей провокационных слухов, зачитывали их показания…