Цикл «Аратта». Книги 1-7 - Мария Васильевна Семенова

леса вылетели Дядьки, молниями устремились на холм. Вожак стаи схватил Мазайку, перекинул его через спину, словно лосенка, и огромными скачками понесся навстречу мутно-серой стене. Стремительной скачки через лес Мазайка почти не запомнил. Лишь когда волк начал подниматься вверх по склону, он побежал медленнее. Потом и вовсе сбросил Мазайку — дескать, дальше иди сам! — и остановился рядом, тяжело дыша и вывалив язык. Мазайка огляделся. Этот поросший соснами, усыпанный огромными валунами склон он хорошо знал. Когда-то здесь за ним гонялся Учай. Это были уже Лосиные Рога, самое их основание. Где-то тут прежде жил Ашег, жрец бога ветра… Мазайка помнил — дальше, до храма Вармы, надо было карабкаться по очень крутой скале.

Глухой грохот между тем понемногу нарастал. Отдыхавший волк вскинул голову, прислушиваясь, затем сорвался с места и метнулся на гору. Мазайка поспешил за ним, пробираясь сквозь каменный завал. Поднявшись над лесом, он поглядел на восток, и у него кровь застыла в жилах. Огромная мутная волна, широко разливаясь, шла со стороны Холодной Спины. Сносила деревья, топила лес. Впереди — стена пены, позади — месиво из деревьев, камней, грязи… Мазайка не чуя ног устремился наверх. Он карабкался, цепляясь за корни деревьев, все выше — и все же не успел. Волна ударила в скалу Вармы, когда мальчик был еще на полпути к вершине. Он лез быстро, но вода поднималась еще быстрее. Пена захлестнула его по пояс — Мазайка едва успел ухватиться за ветку сосны. А в следующий миг саму сосну потоком наполовину вывернуло из скалы, за которую та цеплялась корнями. Огромное дерево застонало и накренилось, Мазайка с воплем повис вверх ногами над стремительно несущейся водой. Голова закружилась от этого мелькания, он чуть не разжал руки. Однако переждал припадок слабости и быстро полез по стволу вверх — на вершину горы.

Когда Мазайка, еле дыша, выполз на ровное место, он некоторое время просто лежал, ни о чем не думая. Постепенно в его сознание возвращались звуки — грохот воды, вой волков… «хвала предкам, они спаслись!»

И еще чей-то вой…

И звуки струн…

Мазайка кое-как поднялся и направился к бывшему храму Ветра. Некогда храм окружали продырявленные поющие камни. Землетрясение раскидало большую часть камней, но сейчас, под сильным холодным ветром с востока, оставшиеся пели слаженно и жутко.

Среди камней, на каменной площадке возле бывшего храма, Мазайка увидел Кирью.

Его подруга сидела, подогнув под себя ноги, выпрямив спину. На коленях у нее лежали незнакомые золотые гусли, схожие с диковинной лодкой. Глаза Кирьи были закрыты, лицо отрешенное — только пальцы бегали по струнам.

Мазайка застыл. Им овладела внезапная робость. Кирья сейчас пугающе напоминала Зарни.

Губы ее шевелились — она пела. Мазайка начал слушать, но понимал с трудом. На каком языке она поет? Верно, на языке Аратты — не просто же так она все время поминает Исварху?

— Кто — полдневное солнце, кто — утренняя заря,

Кто повелитель вод — тот, о люди, Исварха!

Кого призывают два сходящихся войска,

Кого даже те, кто вместе, порознь призывают —

                                         тебя, о Исварха!

Кто видит зло и карает его мгновенно —

                                         ты, о Исварха!

Слава тебе, о Исварха, творящий мир!

Глаза Кирьи открылись. Сперва устремленные в незримое, они затем остановились на Мазайке.

— Ну что? — спросила она его, не переставая перебирать струны. — Потоп спадает?

Мазайка обернулся к розовеющему на востоке небу. Когда успела пройти ночь? Неужели Кирья пела до самого рассвета?

— Я не знаю, — ответил он. — Вода затопила весь лес. Вся Ингри-маа утонула…

— Ничего, — ответила Кирья. — Вода скоро уйдет. Я приказала ей уйти.

— Что ты пела?

— Это песня спасения. Она о том, как Исварха создает мир. Я ее выучила от своего отца, Зарни. Подслушала, как он пел ее в священной роще, пытаясь заштопать себя. А теперь я штопаю ткань мира.

Мазайка поглядел на Кирью долгим взглядом.

— Ты стала другой, — тихо сказал он.

— Да, — не стала спорить она. — Я теперь такая же, как Калма. Может, я даже и не человек. Ты боишься меня?

— Вовсе нет, — фыркнул Мазайка. — Мне все равно, человек ты, див или оборотень. Я все равно буду всегда с тобой. Кто еще остался от рода Хирвы? Только мы с тобой… Это мы теперь — род Хирвы!

— Так и есть, — кивнула Кирья. — Садись рядом, Мазайка, отдохни. Мне еще многое надо сделать. Я буду играть до рассвета и дальше. Мне надо согнать воды и вылечить Алаунские горы. Мне надо закрыть проход за Кромку, чтобы чудища больше не лезли оттуда на нашу землю. Ингри-маа еще благословится под солнцем!

— Пока там только грязища и бурелом…

— Ничего! Воды схлынут, и эту землю можно населять заново. Пойдем в Ладьву, позовем ингри и карью обратно на берега Вержи! Пусть возвращаются — чудищ больше не будет. Пусть заново стоят избы и распахивают поля. Вержа станет новой, широкой рекой. Скоро вырастет новый лес, вернутся звери и птицы…

— А ты? — спросил вдруг Мазайка. — Уйдешь к арьям? Куда зовет тебя твоя кровь?

— Накшатра Солнечного Престола погасла, — непонятно ответила Кирья. — Где она вспыхнет в будущем — никто не знает… Я мечтала увидеть Лазурный дворец, и я его увидела. Ингри-маа — моя родная земля. Я останусь и буду жить здесь. Тут есть чем заняться.

Эпилог

Хаста сидел на высоком берегу Ратхи, любуясь плавным течением ее могучих вод. В этом месте великая река была особенно широкой — взгляд едва достигал ее дальнего берега.

«Знать бы еще, что это за место… Проклятие, здесь все совершенно изменилось!»

Хасте было досадно, и печально, и даже несколько смешно. Он, бывший жрец главного храма Исвархи, проживший в столице почти всю свою жизнь, не может найти место, где прежде находился великий город!

Шумный тракт, что некогда вел к воротам Нижнего города, теперь заканчивался пристанью, вокруг которой выросли большая деревня и торжище. Там шла почти такая же оживленная торговля, как и в прежние, допотопные времена… Только вот куда подевалась столица?

«Ну предположим, окрестности, пригороды и кварталы простолюдинов затопило, но Верхний город?! Он же стоял на высокой скале! Не могла же она разрушиться или улететь… Или могла? Вот так, называется, вернулся в столицу…»

На самом деле Хаста был давно уже подготовлен к тому, что увидит. О чудесах в исчезнувшей столице рассказывали по всей бывшей Аратте.

А Хаста добирался долго. Несколько