"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Барон Алексей Владимирович

— А скажи, добрый человек, найдется ли в ваших местах работа? — спросил Марк у трактирщика после того, как плотно и сытно пообедал.

Можно было сразу начать с расспросов, но многолетний опыт укреплял во мнении, что оплаченная снедь всегда располагает к разговору больше, чем пустые обещания. Вот и хозяин трактира, теперь уже как бы обязанный ублажить посетителя вместо того, чтобы уйти на кухню, присел на лавку напротив незнакомца, недавно пришедшего в Тарн.

— Как не быть? Коли руки, ноги да голова на месте, то и работа сыщется.

Охотник откинулся назад, прислоняя спину к доскам трактирной стены, и взглянул на собеседника чуть исподлобья:

— Руки, ноги, голова, значит… А если к ним еще и душа прилагается?

Трактирщик понял намек быстрее, чем любой его собрат, скажем, живущий поближе к столице: в пограничных землях «бездушными» называли лихих людей, не имевших ни стыда ни совести и не гнушавшихся убивать каждого, кто попадется на пути.

— А ежели и душа есть, то самая тебе дорога в Амменир.

Марк приподнял бровь, изображая удивление:

— И что же там за работа меня ждет?

— О том точно не скажу. Не болтают много тамошние работники о своих делах. И платят там не с лихвой, зато для людей с душой — самое место.

Слова трактирщика, казалось, противоречили друг другу, однако опыт подсказывал Марку, что даже опровергающие друг друга факты могут быть легко увязаны вместе, если найдется еще один, самый главный. Нужно только поискать получше.

— Странные разговоры ведешь, добрый человек. И работники у тебя молчаливые, и денег, говоришь, толком не видят… Душа-то им к чему?

— Им-то, может быть, и ни к чему, — осклабился трактирщик. — А вот их хозяину нужна зачем-то. Не берет он на работу первых встречных. Особенно таких, что кровью пахнут.

А вот это уже настораживало. Владелец поместья не желает иметь дел с наемниками? Странно. Места здесь глухие, смутные, беспокойные, а значит, нужны люди не робкого десятка. Или платить и вправду нечем? Но тогда было бы все наоборот, не шли бы в Амменир наниматься. А тут, получается, идут, да возвращаются. Не солоно хлебавши.

— А что так? Неужто в Приграничье кто-то крови боится?

— Боится? Да где там! — махнул рукой трактирщик. — Вот уж кого-кого, а милорда Конрада обвинить в боязни язык ни у кого не повернется! Да вы сами взгляните, вон он, на площади стоит.

Марк повернулся и подвинулся на край лавки, чтобы добраться до окна.

— Вон, видите? Спина у него еще колесом.

На самом деле никакого колеса не было. Да, у молодого мужчины, с хмурым видом рассматривающего чашу большого фонтана посреди площади, была горбатая спина, но не настолько уж согбенная, чтобы служить поводом для насмешек.

Марка, к примеру, такой изъян в чужой фигуре только тревожил, потому что все знакомые ему горбуны обладали недюжинной силой, стало быть, и этот сквайр вполне мог оказаться им под стать. Да и лицо у хозяина Амменира было лицом воина, а не помещика, только шрамов не виднелось ни одного. Вот и поди угадай, знакомы сему человеку военные ремесла или просто таким на свет уродился? Хотя если приглядеться, плащ прикрывает что-то вроде ножен, свисающих с левого бока. Но зачем тогда сквайру понадобился суковатый посох? От бродячих собак отмахиваться?

Пока Марк во все глаза рассматривал сквайра, к которому собирался наниматься на работу, на площадь въехала большая дорожная карета в сопровождении верховых охранников, и собравшихся у фонтана горожан охватило радостное оживление. Всех, кроме одного: Конрад оставался все таким же хмурым. Впрочем, когда из кареты вышла невысокая черноволосая девушка, лицо сквайра заметно посветлело, он подхватил вновь прибывшую путешественницу на руки и закружил в объятиях.

— Сестра его приехала, — пояснил трактирщик. — Она где-то ближе к столице живет, раз в месяц или в два приезжает на денек.

Ну, раз так, значит, есть у сквайра деньги: поместье не самый маленький доход приносит, если брат может позволить сестре при столице прохлаждаться.

— Сегодня намилуются, а завтра распрощаются. Ты если хочешь про работу со сквайром говорить, завтра подходи. Как раз с утра, когда карета уйдет, он к себе и отправится.

Марк рассеянно кивнул, показывая, что слушает, но в голове его этим временем уже зрели соображения по поводу того, чем объяснить запах крови, если нюх хозяина Амменира и впрямь окажется настолько силен, как о нем рассказывают.

— Зачем палку-то притащил? Только все бока мне изомнешь! — притворно разозлилась сестра, выскальзывая из объятий Конрада.

Совсем не братских, надо сказать, но в складках дорожных плащей, скрывающих фигуры обоих, любопытным взглядам не за что было зацепиться.

— Это хорошая палка. Нужная.

— Да верю, верю! — улыбнулась девушка и, приподнявшись на носках, прижалась щекой к щеке сквайра. — Ну, как ты тут? Живешь не тужишь?

На площади они задерживаться не стали, нырнули в узкий проулок, по которому добрались до тихого квартала, где понятливая и молчаливая семейная чета содержала домик, на втором этаже которого и происходили короткие встречи двух… Правильнее всего было бы называть их товарищами по оружию, хотя Конрад никогда не скрывал своих чувств к кареглазой Линне. Впрочем, девушка на сей счет не подавала сквайру никаких надежд даже в те времена, когда оба они несли службу при особе императорского наследника.

— Да уж, тужить не получается.

— Что-то стряслось? — Линна коснулась кончиками пальцев подбородка Конрада, поворачивая вновь ставшее хмурым лицо сквайра к себе.

Тот, перебрав в памяти события минувших суток, пожал плечами:

— Все как всегда.

— Врешь ведь!

— Вру.

— Ну-ка, давай рассказывай! А я пока хоть спину вытяну после дороги этой проклятущей… Последние пять миль сущей пыткой были: кто-то у вас из дорог камни выковыривает, словно крепость строят поблизости. Не знаешь, кому понадобилось?

— Не слышал. Надо будет взглянуть. Я ведь редко выбираюсь из поместья, а на тамошних дорогах иной раз и за седмицу никого не встретишь.

Девушка легла на кровать, прикрыла глаза и командным тоном спросила:

— Ну, так что стряслось?

Конрад подошел к столу, с минуту выбирал между одним кувшином и другим, потом все-таки решился на эль, плеснул немного в кружку, пригубил и спокойно сказал:

— Меня хотели убить.

Линна заинтересованно приоткрыла один глаз.

— Кто?

— Один из моих же егерей.

— А зачем?

Сквайр пожал плечами, что осталось почти незамеченным под толстыми складками плаща, и ответил вопросом:

— Может быть, метил на мое место?

Девушка задумалась, но всего на несколько мгновений, после чего решительно заявила:

— Нет. Бессмысленно. Прислали бы кого-то другого вместо тебя.

— Это ты знаешь. А Тед не знал. Мог думать и обратное.

— Мог, конечно. — Линна распустила шнуровку по верху лифа и вздохнула свободнее. — И это все новости?

Судьбой провинившегося егеря девушка не интересовалась, потому что знала: если ее «брат» стоит сейчас посреди комнаты живой и здоровый, то его обидчик наверняка находится в могиле. По крайней мере, все, кто совершал покушения на жизнь самой Линны, заканчивали именно так, не ожидая отпора от хрупкой красавицы, в одеянии которой прятались кинжалы асассина, напоенные ядом, дарующим любому противнику неминуемую смерть.

— Не все. — Конрад положил на стол дареный мешочек.

— Что это?

Вместо ответа сквайр растянул тесемки, наполняя комнату золотистыми бликами. Девушка изумленно соскочила с постели и склонилась над горсткой солнечно светящихся бусин.

— Не может быть…

— Может.

— Где ты их взял?

— Мне их подарили. В счет будущих договоренностей.

Карие глаза Линны округлились:

— Не хочешь ли ты сказать, что…

— Эльф. Это был самый настоящий эльф.

Девушка недоверчиво фыркнула:

— И ты все еще жив?

— Он мог бы меня убить. Но не захотел. Ему нужен наш товар, Линн.