Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Дэн Абнетт

— Насколько мы можем судить, Императора не устраивает то, с какой скоростью мы продвигаемся вперед. Его не радуют подаренные нами миры — покорные и верные. В своей мудрости, — продолжал Эреб, и было ясно, что за спокойствием в его голосе скрывается с трудом сдерживаемая скорбь. — Император выразил недовольство нашим благословенным примархом, самым искренним и преданным из своих сыновей, а нам приказал ускорить Крестовый Поход.

Собравшиеся капитаны снова начали угрюмо перешептываться, но Сор Талгрон не обращал на них никакого внимания, пытаясь осознать весь смысл слов капеллана.

— Сердце благословенного примарха понимает, что, будь на то время, жители Сорок Семь — Шестнадцать осознают всю ошибочность языческих верований и, направляемые нашими капелланами и боевыми братьями к свету Истин, станут образцовыми гражданами. Но Император выразился ясно, и Уризен, как вернейший из Его сыновей, не осмелится оспорить приказаний отца, сколь глубоко бы те ни ранили его душу.

— Каковы же будут распоряжения, первый капеллан? — задал вопрос капитан Седьмой роты Аргел Тал.

— Нам просто не оставили времени для того, чтобы обратить этих невежественных язычников к Имперским Истинам, — с явной неохотой процедил Эреб. — Но их нынешние воззрения слишком темны и невежественны, чтобы с ними мог мириться Империум. Как вы понимаете, мы обязаны предать Сорок Семь — Шестнадцать огню.

От этих слов Сор Талгрон зашатался, точно от удара, ошеломленный и напуганный тем, что мир, куда еще можно было принести просвещение, оказался обречен на гибель — и из-за чего? Из-за того, что Император слишком нетерпелив? Десантник и сам устыдился собственного богохульства. Он даже мысленно принес обет искупить свой невольный грех многочасовым покаянием и самоистязанием, как только завершится война.

Едва оправившись от шока, вызванного исходящими от Лоргара приказами, все капитаны XVII Легиона всецело, с фанатичной целеустремленностью, отдали себя приготовлениям к грядущей войне. Сор Талгрон напомнил себе, что в первую очередь является воином Лоргара; не ему было оспаривать или обсуждать приказы. Во-первых и в основных, он был лишь оружием в руках примарха и сражался там против того, где и на кого указали.

Не прошло и суток, как более чем сто девяносто миллионов человек погибли — около девяноста восьми процентов населения обреченного мира.

Крейсера и линкоры Сорок седьмого экспедиционного флота вышли на высокую орбиту планеты и более двадцати часов подвергали бомбардировке обреченный, погибающий в буре пожаров мир. Циклонические торпеды и прицельные залпы бортовых систем «адского огня» раздирали облачный покров, выжигая дотла целые континенты.

Только одному городу удалось уцелеть в этом светопреставлении. Именно он служил столицей планетарному правительству и являлся средоточием богомерзкого культа. Защищенный сияющим энергетическим куполом, языческий храм-дворец раскинулся практически на весь город. Поскольку Легион не имел права оставлять позади ни единого уцелевшего еретика, ибо это противоречило приказам Императора, пять полных рот десантников высадились на поверхность, чтобы закончить начатое.

Сор Талгрон, капитан Тридцать четвертой, вместе со своими боевыми братьями погрузился в одну из «Штормовых птиц», которые тут же спикировали в затянутое грозовыми тучами небо планеты. И уже очень скоро он понял, что, сколь бы неистовой ни была бомбардировка, предшествовавшая их высадке, вражеские оборонительные сооружения так и не были уничтожены. С земли вскидывались грохочущие ослепительные молнии энергетических залпов, уничтожившие несколько десантных кораблей даже раньше, чем те успели войти в атмосферу. Почти сотня драгоценных жизней боевых братьев оборвалась в мгновение ока.

Сор Талгрон отдал распоряжение, чтобы уцелевшие «Штормовые птицы», несущие бойцов его роты, сменили траекторию, а также отправил предупреждения спускающимся следом за ними братьям-капитанам Четвертой, Седьмой, Девятой и Семнадцатой рот, посоветовав приближаться к куполу с разных направлений. Едва он успел передать последнее сообщение, как его корабль получил попадание, лишился крыла и сорвался в штопор. Отстрелив штурмовые люки, находясь все еще на высоте девятнадцать с половиной тысяч метров, Сор Талгрон выпрыгнул из гранитно-серой «Штормовой птицы», возглавив остальных космодесантников, чьи прыжковые ранцы с ревом включались у него за спиной.

Вывалившись из грозовых облаков, Сор Талгрон увидел под собой развалины враждебного города; двигатели прыжковых ранцев только ускоряли падение Астартес. И хотя с этой высоты десантники еще прекрасно видели планетарный изгиб, но разрушенный мегаполис простирался настолько, насколько хватало глаз. И в самом центре всех этих руин высился сияющий купол — энергетический волдырь посреди почерневшей от ожогов плоти вражеских территорий.

Купол достигал двадцати километров в диаметре и возвышался над землей примерно на четверть этого расстояния. Не обращая внимания на бьющие из туч и с поверхности молнии, капитан Тридцать четвертой роты спокойно установил наиболее подходящее место для высадки и передал нужные координаты своим воинам.

Приземлились они в пяти километрах от купола. Враждебный город казался единой, цельной суперструктурой, составленной из сотен этажей; величественные ущелья проспектов были испещрены пещерными ходами улиц, выходивших на балконы и террасы. Очень многое, конечно, из былой роскоши кануло в небытие, но уцелело куда больше, чем ожидал Сор Талгрон, — похожий на стекло материал, из которого в этом мире делалось буквально все, был явно прочнее, чем казался с первого взгляда. До начала бомбардировки город, должно быть, выглядел просто потрясающе, но капитан с большой подозрительностью относился к подобному изобилию. Он нутром чувствовал, что за всей этой красотой может таиться опасность.

Никто из находившихся снаружи мерцающего щита не уцелел в безжалостной бомбежке. От жителей Сорок Семь — Шестнадцать, которые оказались в это мгновение под открытым небом, остались лишь горстки пепла — их кости и плоть сгорели в ревущем пламени. Внутри же стеклянных зданий лежали миллионы обугленных тел. Десятки тысяч человек встретили свою смерть в языческих святилищах, и их тела сплавились в единые омерзительные груды обгорелого мяса, изуродованного настолько, что трудно было поверить, что оно действительно когда-то принадлежало живым людям.

Масштабы случившейся бойни потрясали.

С боевых барж, зависших на высокой орбите, посыпались десантные модули, обрушившиеся на планету, подобно смертоносному метеоритному дождю. Несколько десятков капсул были уничтожены еще в момент прохождения через грозовые тучи, и их пассажиры погибли.

Поначалу десантники, высадившиеся на поверхность, не встретили ни малейшего сопротивления. Но вскоре из-за мерцающего купола стали появляться первые трехногие боевые роботы, с чьих похожих на мечи рук били электрические заряды, и битва началась.

Мир, окутавшийся черными тучами, бился в агонии. Изуродованное небо непрестанно озарялось яркими, слепящими всполохами молний. Основное сердце Сора Талгрона бешено стучало в груди, гоня по венам перенасыщенную кислородом кровь. Работающие на пике возможностей адреналиновые железы питали его ярость, подхлестывали нервную систему и придавали ему сил. В ноздри бил запах озона и электричества.

Десантник нырнул в укрытие и прижался к поврежденному, но все еще остающемуся гладким стеклянному шпилю, когда очередной боевой робот выпустил по нему прирученную молнию. Электрическая дуга с треском ударила в стену буквально в полуметре от капитана, и по ее поверхности заплясали искры. Тихо выругавшись, Сор Талгрон вогнал в болт-пистолет свежую обойму. Небо содрогнулось от оглушительного раската грома, и десантник почувствовал, как вибрация прокатывается по всему его телу.

Робот выстрелил вновь и на этот раз попал точно в грудь одному из Астартес — брату Кадмону, едва успевшему высунуться из укрытия. Мощь удара была такова, что воина подбросило в воздух, закружило и с сокрушительной силой впечатало в соседний шпиль. Кадмон безвольно сполз на землю, его доспехи почернели и пошли пузырями, и Сор Талгрон понял, что тот погиб. Тело продолжало дергаться в судорогах еще несколько минут, пока по нему пробегали остаточные электрические разряды. Плоть испеклась внутри силовой брони, а кровь вскипела — энергетическое оружие роботов раскаляло объекты не хуже, чем лазерные пушки отделений Опустошителей.

Сор Талгрон разразился проклятиями. В этот день погибло уже и без того слишком много воинов его роты, и в душе капитана нарастали гнев и жажда отмщения.

Апотекарий Урлон уже направлялся к поверженному брату, рискуя собственной жизнью, чтобы затащить труп в укрытие.