Весь Рафаэль Сабатини в одном томе - Рафаэль Сабатини

Затем герцог подозвал его кивком головы. Бенвенуто спрыгнул на каменные плиты, двинулся к нему с участившимся дыханием, похолодев от страха. Солдаты, придворные, горожане раздавались в стороны, освобождая ему проход, пока он не оказался перед молодым человеком с рыжеватой бородой.

— Вы хотели мне что-то сказать, — говорил герцог мягко, но столь холодно, что по коже Бенвенуто побежали мурашки. Он не решался поднять глаз, боясь встретиться со взглядом Борджа.

— Дело очень важное и спешное, ваша светлость, — промямлил вор.

Чезаре помолчал, разглядывая стоящего перед ним. И в это мгновение Бенвенуто понял, что нет у него секретов от герцога, и все, о чем он хочет сказать, давно известно этому человеку, с которым совсем недавно он почитал себя равным.

— Тогда пойдемте со мной, — и герцог отвернулся.

Вслед за пажом Чезаре Борджа пересек внутренний двор, поднялся по шести каменным ступеням к дубовой двери, которую открыли перед ним часовые. Бенвенуто плелся позади, чувствуя себя не в своей тарелке под многочисленными взглядами еще не разошедшихся зрителей, не без основания полагая, что многие без труда распознали его истинную сущность.

После внутреннего дворика, освещенного уже клонящимся к горизонту солнцем, длинный зал, в который они вошли, показался Джизмонди особенно мрачным. Возможно, такая атмосфера создавалась рубиновыми бликами, отбрасываемыми огнем, разожженным в огромном камине. На полу лежали новые ковры, две стены украшали гобелены, лестница справа вела на галерею. У камина стояло большое кресло, сбоку — массивный резной письменный стол и буфет с чашами и золотым кувшином. Из последнего поднимался дымок, и нос Джизмонди уловил запах горячего вина, щедро сдобренного пряностями.

Чезаре уселся в кресло у камина. Паж принес кувшин и чашу, одну чашу, не преминул заметить Бенвенуто, налил вина своему господину и поставил кувшин на стол.

Взмахом руки Чезаре Борджа отпустил юношу и повернулся к Джизмонди, переминающемуся с ноги на ногу посреди зала, не знающему куда сесть, как повести себя.

— Ну, мессер, так какое же у вас ко мне дело?

Откровенно говоря, Бенвенуто не ожидал, что герцог начнет со столь прямого вопроса, но теперь ему не оставалось ничего иного, как отвечать.

— Мой господин, в моем распоряжении имеются доказательства подготовки заговора, цель которого — ваша смерть.

Он-то ожидал, что слова его произведут впечатление на герцога, но, похоже, этот день выдался богатым на сюрпризы, и ему предстояло узнать еще многое из привычек герцогов. Ни единый мускул не дрогнул на лице Чезаре. Его немигающие глаза сверлили Джизмонди. Пауза затягивалась. Первым заговорил герцог.

— Понятно, мессер. Что еще?

— Еще? — эхом отозвался Джизмонди. — Но… это все.

— Все? — нахмурился герцог. — Так где эти доказательства?

— Я… они у меня с собой. В письме, которое сегодня попало в мои руки. И… И я скакал во весь опор, чтобы поскорее привезти их вам, — тут Джизмонди полез за пазуху.

— Скакали, значит? Откуда?

— Э… из Форли.

Он достал письмо. Поначалу, как помнит читатель, Бенвенуто тешил себя надеждой, что выторгует хорошую цену, прежде чем отдать письмо. Но надежда эта испарилась вместе с его мужеством. Да и став свидетелем щедрости герцога по отношению к кузнецу, Бенвенуто полагал, что и его Борджа отблагодарит по-царски. На том строился теперь расчет Джизмонди. Он подошел к столу и положил письмо перед герцогом.

Чезаре углубился в чтение. Брови его сошлись к переносице, и он повернулся к пажу.

— Беппо, пригласи сюда мессера Герарди.

Паж поднялся по лестнице на галерею и вышел через дверь в ее дальнем конце. Герцог же вновь склонился над письмом. Бенвенуто ждал.

Наконец Борджа положил листки на стол. Джизмонди ожидал услышать громкие проклятия в адрес заговорщиков, собственную похвалу и, как следствие, сумму вознаграждения за труды. Но обернулось все иначе. Герцог ничем не выразил своих чувств. Лицо его осталось спокойным, как будто такие письма приносили ему по сотне на день. А вопросы, которые он начал задавать, не имели ни малейшего отношения к заговорщикам.

— Как вас зовут, мессер?

И Бенвенуто не решился соврать. Ужасные, завораживающие глаза герцога не дозволили бы ему.

— Я — Бенвенуто Джизмонди, слуга вашей светлости.

— Из Форли?

— Из Форли, ваше высочество.

— И чем вы занимаетесь?

Тут уж Бенвенуто стало совсем не по себе.

— Я… я бедный человек, ваше высочество. И живу как могу.

Бенвенуто почувствовал, как взгляд Борджа оценивающе прошелся по его одежде, дорогому плащу, золотой цепи на груди, драгоценной пряжке на шапочке, а на губах появилась зловещая улыбка. Слишком поздно он понял, что попался на лжи. И мысленно выругал себя за то, что явился во дворец, не сочинив «легенды». Но кто мог ожидать подобных вопросов? И как можно отложить в сторону столь важное дело, с которым пришел Бенвенуто, ради каких-то пустяковых расспросов.

— Понятно, — протянул герцог, и от его тона у мерзавца подкосились колени, а по спине пробежал холодок, — Понятно. А этот мессер Креспи из Фаэнцы, кому адресовано письмо… он мертв? — последняя фраза скорее сошла бы за утверждение, чем вопрос.

— Мертв, ваша светлость, — ответил Бенвенуто, дрожа, как осиновый лист.

— Ага! Тут вы поступили по справедливости, — одобрил его герцог и улыбнулся. Более страшной улыбки видеть Бенвенуто не доводилось. — Как я полагаю, с вами он был одного роста и телосложения?

— Совершенно верно, ваша светлость.

— Значит, и в этом вам сопутствовала удача, тем более что вас посетила счастливая мысль воспользоваться его одеждой. Ваша, если не ошибаюсь, не шла с ней ни в какое сравнение.

— Мой господин, мой господин! — Джизмонди упал на колени, чтобы взмолиться о пощаде, но следующая фраза герцога остановила его.

— Да что с вами? Я действительно имел в виду, что вам повезло. И ничего более.

Бенвенуто вгляделся в улыбающееся лицо, ни на йоту не веря герцогу. Он уже понял, что добром дело не кончится.

На галерее послышались шаги. Вниз спустился паж, следом за ним — полноватый господин в черном, с круглым, как луна, лицом, острым носом и цепким взглядом, которым он походя окинул мессера Джизмонди.

— А, Агабито! — приветствовал его герцог, протягивая письмо. — Вроде бы писал Гермес Бентивольи. Ты узнаешь почерк?

Секретарь взял письмо, отошел к окну, чтобы ознакомиться с ним при свете. Но, не прочтя и нескольких строк, посмотрел на Борджа.

— Что это, мой господин?

— Разве я просил тебя читать, Агабито? — в голосе герцога послышались нетерпеливые нотки. — Это рука Гермеса Бентивольи?

— Да, — не колеблясь, ответил Герарди. Ему доводилось видеть письма этого бунтаря из Болоньи.

Герцог поднялся, вздохнул.

— Значит, письмо подлинное, и он действительно в Чезене. Он не раз клялся убить