Фантастика 2025-32 - Алексей Викторович Вязовский

сторону Егория, чтобы открыть ящик. Аппарат был извлечён на свет, сначала из комплекта НЗ, потом из чехла. Недоверчиво взяв его в руки, Демин повертел мегафон так и сяк, потом нажал клавишу включения. К общему удовлетворению динамик откликнулся сочным, плотным ударом – «пумм!».

Демин поднёс микрофон ко рту и для начала произнёс сакраментальное: «Раз, раз!» Затем, несколько отодвинув аппарат от себя, прокашлялся, прочистил горло, а потом, снова подняв увесистую игрушку к губам, прокричал гулким нечеловеческим голосом, от которого задрожала и загудела вся округа:

– Ракша, Стырь, посыльных ко мне! Бегом, б…дь!

На сражающихся эти слова произвели магическое действие.

Русских воев, уже привычных к тем чудесам, с которыми запросто обращались бояре пришлого князя, этот «голос с неба» (или «глас Господа»), как именовал его потом в своих устных преданиях Варвар, безмерно подбодрил. На татар же напала оторопь…

Беспорядочная, казалось бы, до того сеча, вдруг стала обретать вполне ясный формат. Татары, сбиваясь в небольшие группки по пять-шесть человек, начали отступать. Кое-кто просто ударился в бегство, но таких, к чести противника, набралось немного. Русское же войско на глазах сплачивалось в единую монолитную лаву, начавшую уверенно теснить разрозненного и перепуганного врага. Да и, как оказалось, дисциплину ополчению Демин за время тренировок всё же привил. Двое всадников и впрямь отделились от общей рати и поскакали к снегоходу.

Одного из конников легионеры опознали издалека – это был посыльный Ракши. Второй показался незнакомым, но сначала всем подумалось, что просто облик его переменила битва. Доспехи, шлемы обоих воинов, да и бока коней были забрызганы кровью – зрелище не для слабонервных! И всё-таки потом стало ясно, что это действительно другой боец.

– Дарён, посыльный Стыря! – доложил он, остановив разгорячённого коня рядом со снегоходом.

– А где Горазд? – спросил Морошкин, отличавшийся лучшей памятью на местные имена, нежели Демин. Хотя и самому капитану вопрос казался риторическим…

– Ранили его, боярин, – отвечал Дарён. – Стырь успел назначить меня…

– Что значит «успел»? – не сразу сообразил капитан.

– Убили Стыря, упокой Господь его душу! Пал с честью, как подобает русичу.

– Вот как! – выпалил майор. «Вот пришёл черед и мне быть ошеломлённым», успел отметить он. После секундной заминки спросил:

– Кто же за него?

– Нет никого, – просто отвечал Дарён. – Бьёмся сами по себе…

– Та-ак… – протянул Демин, а Морошкин покачал головой.

– А что с Ракшей? – спросил майор второго посыльного, давно уже молча дожидавшегося своей очереди. – Тоже пал?

– Никак нет, княже! – возразил посыльный (тут Демин вспомнил, что его зовут, кажется, Мал). – Жив, вот токмо ранили его…

– И никого за себя не оставил? – в этот раз молниеносно отреагировал Демин.

– Велел вести воев в бой Зиме, десятнику…

– Так, молодец, – скороговоркой отметил майор. – Кто у нас ещё остался в сотне Стыря? Кому доверить можно?

– Зоран, Лыбедь, Ждан… – стал перечислять Морошкин, чуть наморщив лоб, тем самым как бы чуть концентрируя память.

– Все живы, все в строю? – Демин метнул острый взгляд на Дарёна.

– Все… – ответствовал тот.

– Ну, тогда будет Ждан! Ему на себя сотню принимать, – порешил майор. – Передай Ждану, что мы ждём от него победы над мунгалами! (Блин, каламбур получился!).

Демин обратился к другому посыльному:

– И ты, Мал, скажи Зиме тоже самое!

– Я не Мал, – с обидой поправил посыльный. – Мал – брат мой. Он тоже ранитый… А я – Сом…

– Отлично! – ничуть не смутился майор. – Действуй, Сом! Родина ждёт от вас только победы! Вперед, за медалями!

– Да и нам давно пора действовать… – пробормотал он, когда всадники, развернув коней, поскакали обратно к войску. – Что там наша птичка, не заскучала?

«Кречет» все эти десять или пятнадцать минут кружил над полем в автоматическом режиме.

– Сейчас проверим. Так, горючка есть ещё, – доложил Морошкин, глянув на пульт управления беспилотником.

– Надо ещё немного попугать татар, полетать на бреющем у них над головами, – предложил майор.

– Понял, – кивнул Морошкин.

В этот момент Егорий, мёртво лежавший на дне саней, в ногах у легионеров, глухо застонал.

– Кажись, очухивается… оппозиционер, – заметил Свешников.

– Да он на самом деле давно уже очухался, – возразил Морошкин, не отрывая глаз от монитора. – Притворялся. Тот ещё актёр, Эдмунд Кин-младший!

– После боя с ним поговорим… – перебил его Демин задумчиво. – Очень интересно будет его послушать… Очень!

Глава 23

А может, вот так и надо было с самого начала – матюгальником! – воскликнул Варвар. – Без всякого кровопролития…

– Да нет, не вышло бы, – протянул веско Морошкин. – В том-то и дело, что подобные штучки действуют только первый раз. Это заложено в самой человеческой природе. А иначе человечество до сих пор исключительно ходило бы пешком – потому что тележного скрипа боялось…

Они возвращались в Козельск. Точно так, как выехали оттуда несколько часов назад на санях, прицепленных к снегоходу. Далеко позади шагом двигалось усталое войско, на повозках, захваченных у разбитого врага, везущее погибших и раненых, ведущее за собой довольно многочисленный полон. Часть дружины оставили в поле – барражировать подлесок, ловить недобитых татар. Не дать им снова собраться в кулак, даже кулачок – таков был категорический приказ князя-майора.

Ему же самому не терпелось поспрошать Егория. Планировали в самом Козельске направить лыжи снегохода сначала в казарму. Там в приватной обстановке потрясти «ренегата» – в очередной раз именно так классифицировал его Свешников, учёный горазд был на академические определения.

Словом, первым делом дознаться правды. А дальше по обстоятельствам…

План чуть было не пошёл насмарку.

Когда снегоход приблизился к Козельску на расстояние прямой видимости, у каждого в пятёрке на миг возникло ощущение дежавю. Таким же они увидели город в первый раз – сколько уже недель назад?

Серая, выгоревшая на солнце стена, сбитая из вертикальных заострённых брёвен, возвышающаяся над нею надвратная башня неожиданно чётко обрисовались на горизонте, свободном от какой-либо дымки. И тут же стало ясно, что за прошедшее время город стал совсем другим. Там и сям на брёвнах темнели подпалины – следы ожесточённых штурмов. А рядом с башней – издалека не видно было, что чуть позади неё, за стеною – высилась другая башня, решётчатая конструкция, «вторая Эйфелева», на верхней площадке которой торчал задранный кверху пусковой станок супербаллисты.

Да и стража в тот, самый первый, день присутствовала только над вратами. Сейчас же за остриями частокола сплошь торчали людские головы. Стена, обе башни кишели защитниками, точно муравьями.

– Ишь, и у баллисты толкутся! – вслух высказал своё неодобрение самый недисциплинированный в пятёрке – Варвар.

Похоже, всё боеспособное население Козельска поднялось на стену. Не очень-то они, видно, надеялись на войско пришлого