Террор не пройдет! (Белый легион - 2) - Илья Рясной

- Вот... - он выругался.

На капоте пальцем по пыли кто-то вывел "Помой меня, я вся чешуся". Русские! Ублюдки, дети ублюдков и будущие родители ублюдков!

Он провел с размаху по надписи тряпкой. Потом дотер лобовое стекло. И резко обернулся, ощутив сзади движение.

- Не тянись к стволу, - предупреждающе вскинул руку огроменный племенной бычара, почти бесшумно появившийся сзади. - Ломали, веди себя прилично.

Махмадхаджиев прошелся острым взором вокруг. И засек еще одного типа, маячившего поодаль. Ломали нахмурился. Это же надо, почти вплотную подпустил двоих врагов. Расслабился, шайтан дери! Чувство опасности, которое должно сопровождать воина днем и ночью, утерял!

- Надо чего? - недружелюбно спросил он у здоровяка. Он его узнал. Такую колоритную фигуру не забудешь. Они сталкивались, когда убили Сельмурзаева. Это был заместитель начальника Управления по борьбе с бандитизмом полковник Артемьев.

- Да не ершись, Ломали, - примирительно произнес Артемьев. - Работу-то нашел?

- Без работы не останусь.

- Вот и отлично. Я рад за тебя.

- Чего надо? - вновь спросил Махмадхаджиев.

- Нехорошо на улице говорить. Давай проедемся. Чего людей смущать?

- Что, арестуешь?

- Зачем? Хотел бы арестовать, ты бы уже асфальт целовал и по тебе спецназ башмаками гулял бы... А то не знаешь?

- Знаю.

- Поговорим как нормальные люди, - Артемьев потянул на себя дверцу "Мицубиси".

Махмадхаджиев прошептал недовольно что-то себе под нос, но уселся за руль. Спросил недружелюбно:

- Куда?

- Вперед... Вон в ту арочку слева...

Они отъехали на несколько кварталов. Чеченец не проронил ни слова. Артемьев тоже не спешил нарушать тишину. Война нервов.

- Притормози, - кивнул Артемьев.

Махмадхаджиев послушно прижал машину к бордюру за длинным складским помещением. Сзади, почти притершись бампером, остановился невзрачный "Форд" с тремя оперативниками "Легиона".

- Ты не все рассказал в прошлый раз, Ломали, - заявил Артемьев.

- Все рассказал, - буркнул чеченец. - Больше ничего не знаю. Ты это слышать хотел?

- Знаешь, смотрю я на тебя, и мне кажется, что сегодня я тебе вечерний кайф обломаю.

Махмадхаджиев вздрогнул. Артемьев понял, что попал в самую точку.

- Ты о чем? - прошипел чеченец.

- О мальчиках, Ломали. Об Алеше. И Сашке...

Махмадхаджиев повел плечом, рука его опять непроизвольно потянулась к кобуре.

Артемьев дернул его за правую руку, впечатал локоть в челюсть.

Удар был очень силен - как ядром из пушки. Махмадхаджиев, крепкий, как скала, сразу отрубился. Глаза закатились.

Вытащив из кобуры под мышкой чеченца пистолет, Артемьев разрядил его, бросил на заднее сиденье. Похлопал чеченца по щекам.

- Ломали. Подъем... Очнулся? Не трепыхайся... Не надо...

Махмадхаджиев встряхнул своей бараньей, крепкой головой, хотел было дернуться, но нутром почуял, что его сейчас вырубят второй раз, и будет еще хуже. Поэтому просто зашипел, закусил губу, налившимися кровью глазами глядя на Артемьева.

- Так вернемся к нашим детишкам, Ломали? - спросил полковник милиции.

- О чем говоришь?

Артемьев вытащил несколько фотографий, кинул на колени чеченцу:

- Узнаешь?

- Не узнаю.

- Так это же ты. С детьми...

Фотографии были чуть мутные, но Ломали на них узнать можно было без труда.

- Это не я!

- Слушай, баран горный, - ровным голосом проговорил Артемьев. - Спорить не буду долго с тобой. Сейчас задерживаю. Прячу в камеру. Я тебе уже присмотрел отличную камеру на двадцать человек. Хоть ты мужик и здоровый, и гордый горец, но там будешь не ты в задницу драть, а тебя... Я позабочусь... Станешь опущенным. И я тебе буду все новые статьи уголовного кодекса приискивать... И знаешь, я позабочусь, чтобы тебя родственники не выкупили. И не обменяли. Я это могу... Еще по телевизору покажу видеозапись... Твоим родственникам понравится... Аллах разрешает забавляться с детьми? Даже с детьми неверных?

Артемьев дал чеченцу переварить сказанное.

- Что тебе надо, сын ишака? - спросил Махмадхаджиев.

И получил еще раз по морде. Не так сильно. И очухался быстрее.

Артемьев чувствовал, что он попал на гребень волны. Дело пошло. Осталось только немного дожать.

И чеченец поплыл...

Сперва немножко. Потом все больше и больше. И, наконец, выложил все...

Артемьев был доволен. Не пришлось пользоваться лишний раз услугами Доктора с обязательной последующей зачисткой. Слишком много трупов в последнее время.

Цифровой магнитофон на шестнадцать часов записи фиксировал откровения Ломали. Будучи старшим телохранителем Сельмурзаева, он знал много любопытных подробностей из жизни босса.

Тревожная лампочка замигала в сознании Артемьева, когда Ломали заявил, что депутат отлучался несколько раз куда-то. Оставлял охрану. Садился за руль. И уматывал на встречи.

Артемьев почувствовал - здесь тепло. И спросил:

- С кем встречался покойник?

- Не знаю.

- Он должен был хоть что-то говорить. Хоть словом обмолвиться.

Ломали почесал затылок. Скрип был такой, будто деревяшкой водят по свиной щетине. Но определенный эффект это возымело.

- Сельмурзаев однажды проговорился, зло так: "Лампасы надели благодаря нам. А теперь носы воротят. Госбезопасность..."

- Лампасы... Госбезопасность... - кивнул удовлетворенно Артемьев. Детали в запутанной головоломке начали становиться на предназначенные им места...

* * *

- Так же возможно применение суперэлектриков в магнитных трассах скоростных поездов, - Парамон Купченко вытащил из портфеля очередную разработку. Иллюстрировал он свои прожекты ватманскими листами с чертежами и формулами. Оттарабанив очередную убойную идею, он скатывал ватманские листы в трубку и прятал в безразмерный портфель. Тут же выуживал оттуда новый сюрприз.

Раз в два-три дня "Колдун", так прозвал Купченко Ровенский, появлялся в фонде "Технологии, XXI век" с новыми наработками. Жил гость столицы в гостинице около метро "ВДНХ" в одноместном номере и упорно строчил с утра до вечера, творил, выбираясь наружу, чтобы наспех перекусить или прошвырнуться по городу. Парамон Купченко обладал дикой целеустремленностью и пробивной энергией. Пер, как танк. Во второй визит в офис фонда охраннику, который пытался вызнать, к кому стремится этот верзила, он отвечал коротко и однозначно, даже не глядя в его сторону:

- Мне назначено.

И ломился вперед. Охранник пытался остановить его, но это было все равно, что рукой затормозить автобус. Габаритами ученый маньяк обладал завидными.

- Этого человека можно пропускать, - успокоил взбудораженного охранника Ровенский, про себя добавив: "Такого только снаряд остановит".