Кристина - Анастасия Завитушка

– Но это ведь несправедливо…

– Это всего навсего очередной изъян Создателей. Экстрасенсы как брак, который они теперь тщательно вычищают. Потому что экстрасенсы мысленно могли с лёгкостью попадать в любые другие миры, видеть бедующее и даже колдовать, а этого они не могли допустить, понимаешь?

Крис задумчиво кивнула.

– Душа, в которую вложена Провидческая Сифра, изымается и ей предоставляется два выбора: либо служить здесь, либо отдать себя на уничтожение. Порой мне кажется второй вариант был бы лучше… – с некой досадой сказала она.

Повисла пауза. Почти под самым потолком пролетел Коко с книгой в руках. Он негромко хихикал словно читал анекдоты.

– Почему нельзя изъять Сифру из твоей души? – неуверенно спросила Крис, боясь ляпнуть какую-нибудь чушь.

– Изначально Сифра была нормальной и души провидцев сосуществовали, как и все другие, но потом кто-то из Создателей намерено или случайно, сейчас уж и не узнаешь, напортачил с кодами и всё, теперь живём, как живём.

– Это ужасно, ты больше никогда не сможешь испытать радость… – она посмотрела на парящего под потолком Коко и продолжила полушёпотом, – Любовь, материнское счастье…

– Ага, а ещё горе, печаль, голод, смерть и это лишь маленький список, – скептически усмехнулась Нагин, – Я уже привыкла. Здесь не так-то и плохо, учитывая, что моя последняя встреча с людьми перед смертью прошла явно не в радостных тонах. Это сейчас за жизнь каждого никчёмного человечишки борются доктора, даже не ведая, что может быть спасают бедующего насильника или фашиста, а раньше было всё проще. В последний раз я жила в 1689 году. Мама меня довольно долго умудрялась прятать от общества, наверняка, зная, что меня ожидает, аж до двадцати пяти лет! но один раз я всё же ускользнула. И при первой же встречи с какой-то старой грымзой ляпнула ей о её гниющей почке и том что сын её погиб на войне. А она давай орать: «Ведьма! Ведьма!!!» И всё. Люди столпились вокруг меня, я что-то лепетала про светлое будущее, про любовь, про спасение. В общем, несла какую-то брехню. Меня закидали камнями.

– Какой ужас… – по телу Кристины пробежал галоп мурашек.

– Нет, всего лишь люди. Четыре месяца я пролежала с проломленным черепом. Помню только плачущую матушку, всё повторяющую: «Зачем! Зачем…» Она так молилась о моём выздоровлении, глупо надеясь, что её кто-то услышит. Но потом ей пришлось бежать. Люди жаждали расправы. Ведьм ненавидели, а уж тех, кто их породил вдвойне.

– Неужели ничего нельзя сделать?

– Ты о перерождении?

Крис кивнула. Нагин вздохнула, выдержав паузу.

– А я уже привыкла, – заговорила она с присущей ей холодностью, – Какое-то время противилась. Вот это, – она указала на свою ногу, которая прямо поверх материи была скреплена железными скобами, – Последствия того времени.

Если бы вы только видели, какая Сифра была прекрасной. Крис не сомневалась, что Сифра живая. Ею можно было любоваться часами и не волноваться больше ни о чём. Нагин позволила им взглянуть на неё ещё раз, прежде чем отправить на землю к нужному человеку. Все, даже Коко, несколько минут просто любовались миниатюрной жемчужинкой, свет от которой рассеивался вокруг на несколько метров в диаметре. В нужное время они переместились, не без помощи Коко, в необходимое место. Им оказалась родильная палата, наполненная людьми (с разноцветными здоровыми аурами) в белых халатах, окруживших беременную женщину на родильном столе, которая уже вот-вот готовилась стать матерью. Естественно видеть их не могли. Это ответственное дело должен был сделать Коко сам, поэтому Нагин бережно передала Сифру в его большие руки. Что-то было не так, заметила Крис, роженица кричала слишком громко, акушеры грудой столпились вокруг неё, тот кто принимал роды, совершал быстрые манипуляции руками. Мелькали гинекологические ножницы с зажатой пуповиной. Похоже неприятности Патриции начались ещё в утробе. Крис встревоженно поглядела на Нагин, потом на Сеню. Все они могли лишь молча наблюдать в отличии от Коко. Он неожиданно двинулся к измученной женщине на столе, держа на раскрытой ладони Сифру, свободную руку приложил ко лбу матери Патриции и в этот момент малышка появилась на свет. Акушерка моментально перерезала пуповину. Новорождённая девочка с синеватым оттенком кожи, с блеклой практически прозрачной аурой, не дышала. Простые акушерские манипуляции – шлепки по спине – для первого вздоха не срабатывали. Патриция не делала первый вдох. Помощница акушерки забрала малышку и утащила её, уложив на пеленальный столик, начала делать непрямой массаж сердца и искусственное дыхание. Крис видела, как врачи напряжены, чего уж говорить, окружающий их воздух буквально вибрировал от напряжения. Переживали все, кроме Коко. Он неторопливо проплыл к малышке и протянул руку со светящейся жемчужиной. Сифра скатилась по ладони и, словно капля, упала на лоб умирающему ребёнку. Через мгновение, как только Сифра буквально впиталась в кожу малышки, в палате раздался громкий детский плач. И все облегчённо выдохнули. От радости Крис даже не заметила, что Коко исчез. Она обняла Сеню, наблюдая как аура малышки наполнилась ярким жёлтым свечением, прямо как свечение Сифры. Мама Патриции слёзно благодарила акушеров. После перевязки пуповины и взвешивания, крошку передали матери для первого кормления. И только тогда Крис заметила, что Ангел исчез.

– А где Коко? – взволнованно спросила Крис, испугавшись, что Ангел мог их надуть и улизнуть пока они умиляются рождением новой звезды.

– Перешёл на другую частоту, – пояснил Сеня.

– Нам пора убраться, – спохватилась Нагин, – Дети-Индиго могут нас видеть.

Похоже на правду, Патриция жадно присосалась к груди, но взглядом следила за ними. И они «убрались».

Тропа

После внесения Сифры, Крис чувствовала себя, так словно они сделали очень важное дело, хотя они по-настоящему сделали очень важное дело для всего человечества. Наверное, это было важнее, чем её жалкие попытки вернуться обратно. Даже если им не удастся, они хотя бы помогли Нагин внести Сифру.

Крис не пришлось вновь поднимать тему о возвращении, Нагин сама об этом заговорила.

– На закате мы отправимся к Каменному Дому. Нам предстоит долгий путь, поэтому советую отдохнуть, – сказала она по возвращении в Замок. А потом она неожиданно обняла сначала Кристину, потом Сеню, – Спасибо вам ребята. Не знаю, что бы я без вас делала, – впервые Крис увидела от неё положительные эмоции. И Хранители умеют радоваться тоже.

Им пришлось добираться до замка своими двумя. Весь путь они болтали о прекрасной Сифре, о новорождённой малышке Патриции и о благородном Коко, о том, как всё здорово получилось. Но неожиданно у входа в замок им встретился человек. Старик с тростью. Явно глуховатый и слеповатый. По выражению его лица, испещрённое морщинами, можно было догадаться, что он чем-то весьма недоволен.

– Кто это? – негромко спросила Крис. Ей как-то сразу не понравился