Преследование - Бренда Джойс

Теперь она жалела, что не прихватила с собой пистолет, который Саймон держал в тумбочке у кровати. Сердце отчаянно заколотилось, страх буквально парализовал ее, стоило ей понять, что кто-то остановился напротив гостиной, по другую сторону двери. Амелия услышала, как поворачивается дверная ручка. Дверь скрипнула. Потом открылась, и какой-то человек вошел в комнату.

Амелия тут же узнала Саймона.

Он уже не прятался под странной одеждой. Его распущенные волосы спускались к плечам. Черный сюртук исчез. Не было ни пшеничного, с золотистым оттенком парика, ни белого цвета лица. Саймон закрыл дверь и направился в глубь гостиной, не замечая Амелию.

Ее сердце неистово стучало. Легче не стало, напряжение только усилилось, сковав все тело.

— Саймон…

Он резко остановился и обернулся к ней, даже в темноте было видно, как округлились его глаза.

— Вас не было так долго… — протянула Амелия. Она сомневалась, что смогла бы удержаться на ногах, поэтому даже не попыталась встать. У нее перехватило горло. Страх накрыл ее с головой.

Последовала долгая, мучительная пауза.

— Я так понимаю, вы ждете меня?

Как спокойно звучал его голос! Опершись на подлокотники кресла, Амелия с трудом поднялась. В лодыжках покалывало. А сердце сейчас колотилось еще сильнее.

— Я не ожидала, что вы вернетесь так поздно — или мне стоит сказать «так рано»?

Саймон медленно улыбнулся, скользнув непристойным взглядом по ее телу.

— Амелия, неужели вы думаете, что это разумно — встречаться со мной лицом к лицу ночью в моих личных комнатах?

— Вы меня не испугаете. Точнее говоря, я уже испугана, но я знаю вас достаточно хорошо. Я понимаю, что вы думаете смутить меня, рассматривая вот так бесстыдно.

— Думаю, вам стоит еще раз подумать, прежде чем затевать сейчас этот разговор, — все так же невозмутимо заметил он.

— Где вы были, Саймон? Куда делся ваш парик?

— Вы ведете себя как жена, а не как экономка. Не уверен, что у меня есть хоть малейшее желание отчитываться перед вами, — твердо стоял он на своем.

— Я беспокоюсь о ваших детях.

— Мой отъезд никак не связан с моими детьми.

— И все же, если им грозит какая-то опасность, я должна это знать! — неожиданно для себя самой повысила голос Амелия. И удивилась, осознав, как резко это прозвучало.

Саймон снова расплылся в улыбке.

— Я вышел прогуляться, пропустить стаканчик-другой, а вы пришли к выводу, что мои дети — в опасности? Мне кажется, теперь вы прикрываетесь ими, чтобы иметь возможность следить за мной?

Как же ей хотелось влепить ему пощечину!

— Не смейте передергивать! — закричала Амелия. — Я прекрасно видела, как вы уходили, а вы видели меня. Я видела ваш причудливый маскарад. Где же ваш рыжий парик, Саймон? Где черный сюртук?

— Что ж, ваша взяла! — грубо бросил он. — Сегодня ночью я отправился немного развлечься. Я был в игорном зале, немного выпил. А переоделся я потому, что не испытывал ни малейшего желания давать дюжине знакомых, на которых мне совершенно плевать, повод притворяться, будто они переживают о смерти леди Гренвилл!

— Я хочу вам верить, — воскликнула Амелия, — но вы взяли с собой пистолет! Я проверяла ваш стол.

Она почувствовала, как на глаза навернулись слезы.

— В столь поздний час по улицам Лондона блуждают грабители! — огрызнулся Саймон. — Я не собираюсь с вами спорить. Повторяю, я отправился немного выпить. Да, я немного изменил внешность, но исключительно для того, о чем только что сказал, — вот и все. Независимо от того, что вы там себе придумали, я советую вам остановиться.

Амелия решительно бросилась к нему, и большим пальцем стерла пятно белой краски с его щеки.

— Вы воспользовались асбестом?

Саймон схватил ее за запястье.

— А вы заметили, что мы одни в моих покоях и сейчас темно и поздно?

Дыхание Амелии участилось.

— Чем вы занимаетесь, Саймон? Где вы были? Почему уходите из дому в таком странном наряде? И с какой стати решили отвлечь мое внимание, утверждая, будто Джон заболел? Вы что — шпион?

Паника наполнила ее душу.

Помрачнев, Гренвилл в упор взглянул на нее:

— Я не обязан докладывать о каждом своем шаге, Амелия, ни вам, ни другим — ни сейчас, ни когда бы то ни было. Советую вам смириться с тем, что я сказал, пока я на самом деле не рассердился.

И он отпустил ее руку.

— Когда вы сблизились с Уорлоком? Десять лет назад вы даже не упоминали о нем! Помнится, вы рассказывали мне, что попросили Уорлока присмотреть за мальчиками, пока вы находились на севере. Но вы ведь действительно были на севере, Саймон?

Слезы потекли по ее щекам.

— Вам стоит покинуть мою спальню, отправиться в свою постель и забыть о том, что произошло этой ночью. — И его голос стал резким. Саймон по-прежнему не отрывал взгляда от лица Амелии.

— Вы накрасили губы. Вы выглядели форменным посмешищем! Вы никогда не показались бы на людях в таком виде, если, разумеется, вас не вынудили к этому обстоятельства! — в отчаянии вскричала она.

Гренвилл резко отмахнулся от нее:

— Уже поздно. Я устал. Вы тоже. Нам не стоит продолжать этот разговор сейчас — и определенно мы не можем беседовать здесь. — Угрюмо посмотрев на Амелию, он прошел мимо нее в свою спальню. — Спокойной ночи.

Еще больше встревожившись, Амелия бросилась за ним. Но на полпути к порогу спальни застыла на месте, потому что Саймон сбросил с себя батистовую рубашку.

Сердце Амелии гулко стукнуло. Во рту пересохло. Она так любила Саймона — и именно поэтому сходила с ума от страха за него… А еще она страстно желала его.

— Я хочу помочь вам, — прошептала она.

Саймон мельком взглянул на нее:

— Если вы сейчас не уйдете, мы оба знаем, чем все это закончится.

Амелия поймала себя на том, что неотрывно смотрит на его руки с крепкими, вздувшимися мускулами и твердую грудь. Она поспешила поднять взгляд на его лицо.

— Вы должны все мне объяснить. Не потому, что мы — друзья. И не потому, что мы — хозяин и экономка. А потому, что я люблю ваших сыновей и Люсиль и моя обязанность — беречь их. Как же я могу их беречь, Саймон, если вам грозит опасность?

— Мне не грозит никакая опасность. — Он сел на бархатную скамеечку в ногах кровати и снял сначала один сапог, потом — другой.

Амелия поняла, что ей стоит уйти. Саймон продолжал снимать с себя одежду — и ему ничего не стоило полностью раздеться перед Амелией, чтобы обратить ее в бегство. Но она не собиралась уходить до тех пор, пока Саймон не скажет правду — зачем он уходил из дому?

Саймон стащил с себя один чулок, потом — другой и, сидя на скамейке, посмотрел на Амелию. Его брови выразительно вскинулись.