Любовь под облаками - Вера Ветковская

Галина внимательно слушала и вдруг усмехнулась:

— Эту ситуацию можно определить так: из пункта А и пункта Б одновременно вышли два пешехода навстречу друг другу. Я ведь тоже собиралась сказать тебе при случае, что ты была права. Стыдно вспомнить, какой я была высокомерной, самоуверенной дурой. А теперь признаюсь честно: мне тоже порой хочется этого примитивного, маленького, будничного счастья.

Но этот раз пришел черед удивляться Варе. Галка вовсе не синий чулок. У нее есть ребенок, был муж и какая-то вихрем промчавшаяся страсть. И все же по глазам сестры Варя видела, что та не очень счастлива.

— Наверное, решение проблемы где-то на полпути, между пунктами А и Б, где встретятся путники, — предположила она и смущенно поспешила перевести разговор на другое.

Ей не терпелось рассказать сестре, какие грандиозные события назрели в ее жизни, еще недавно такой убогой, предсказуемой, неинтересной. Как трудно угадать свое призвание!

Но не было бы счастья, да несчастье помогло. Ее скоропалительный брак и рождение Сержика заставили бросить институт. За эти годы истинное призвание созрело, окрепло и властно заявило о себе. С детства Варя шила — платья куклам, халатики матери и сестре, потом платья по выкройкам из «Бурды». Но больше всего ей нравились воплощения собственных фантазий. Все считали ее занятие очень полезным хобби и, возможно, прибавкой к скромному семейному бюджету в будущем.

Но Варе все больше нравилось шить. Она испытывала что-то вроде вдохновения, когда брала в руки красивую ткань и представляла себе будущее платье. Это представление требовалось запечатлеть. Варя хватала карандаш, лист бумаги и набрасывала будущий силуэт. Вскоре это стало привычкой. Варя даже завела специальный альбом, потом другой.

Она выбрала текстильный институт, хотя Ольге Петровне и Гале он казался слишком прозаическим. Когда на втором курсе началась специализация и объявили о наборе в группу модельеров, у Вари даже заныло сердце. Это была ее мечта. Скорее всего, несбыточная. На эти места претендовали выпускники художественной спецшколы. Она же в свое время не догадалась всерьез заняться рисованием. Родичи сватали ее в медицинский.

И все же Варя собрала две дюжины своих лучших рисунков и отнесла на конкурс.

— Варвар! Тебя взяли? — вскричала Галя, не поверив своим ушам. — Я знала, я всегда знала, что тебя ожидает великое будущее. Предчувствия меня никогда не обманывали.

Но Варя никогда не отличалась честолюбием. Великое будущее ее не манило. На лавры Кардена и Юдашкина она никогда не претендовала. Варя мечтала одеть самых обычных женщин, которые покупают себе обновки на многочисленных вещевых рынках — столичных барахолках. Скоро, скоро наступят цивилизованные времена, когда женщины станут регулярно посещать фирменные магазины одежды — «Наташа», «Ева», «Елена», — на каждой улице будет открыт такой маленький или многоэтажный «Женский мир». И из десятков моделей они смогут выбрать приглянувшийся костюм или платье. Это светлое будущее Варя и рисовала в своих мечтах.

Глава 23

Галя любит летать с Женечкой Голубевой.

Когда Женя на борту самолета, все внимание мужской части пассажиров устремлено на нее, а не на Галю, которую это внимание тяготит. Женечка не просто красавица, а ослепительная красотка. Непонятно, почему она не участвует в конкурсах красоты. Прими она в них участие — быть бы ей мисс Вселенной или мисс Галактикой.

И в самом деле, вторую такую красавицу не найти. Синие Женечкины глаза под темными длинными ресницами — истинно северные озера, губы — лук Афродиты, благородный, точеный нос, шелковистые каштановые волосы, туго схваченные простой аптекарской резинкой, лебединая шея, белоснежная кожа, изумительная фигура, словом, женщина — находка для поэтов!

И при этих многочисленных дарах Божиих — подвижный, острый ум, масса талантов... Женя отлично готовит, играет на скрипке, она — выдающаяся бегунья, в прошлом чемпионка своего родного Ростова-на-Дону в беге на какую-то дистанцию, вышивает гладью так, что залюбуешься!

Но почему-то до сих пор это сокровище не имеет на пальце обручального кольца. И это для Гали и для всего «Аэрофлота» — загадка. Хотя всем известно, что Женя Голубева уже несколько раз побывала в ЗАГСе, имея самые серьезные намерения, заполняла анкету, писала заявление, получала талоны в салон для новобрачных — но подходил день свадьбы, и что-то случалось: то ли выяснялось, что жених скрыл от нее существование внебрачного ребенка, то ли против Жени восставали родители нареченного, то ли любовь самой Евгении не могла перешагнуть через необходимые формальности... Одним словом, эта замечательная девушка, бывало, уезжала на такси от ЗАГСа за десять минут до звучания марша Мендельсона, удирала буквально из-под венца, оставляя полную церковь приглашенных на венчание, как какая-нибудь авантюристка, смывалась сразу же после примерки подвенечного платья, исчезала из дому, бросив взгляд на богато убранный стол.

— Женюра, неужели мы так и не погуляем на твоей свадьбе? — после третьей попытки это сделать спросила Галя однажды и получила ответ:

— Ах, Галочка! Кто бы знал, как мне самой охота замуж! Но все время что-то мешает, черт побери! Мужчины все какие-то душой неказистые, невзрачные.

— Может, это ты чересчур требовательная? — пробовала уличить ее Галя.

— Да что ты! Мне ничего от человека не нужно, только искренности, чтобы меня любили не за одну только рожу!

— Рожа и впрямь заслоняет все твои достоинства, — придерживаясь терминологии Жени, соглашалась Галя. — В таких глазах можно утонуть, а разве утопленник способен заметить твой ум... или услышать сонату Шумана в твоем исполнении?..

...Женечка начала давать информацию о полете в двухпалубном «Иле», а Галя обходила салон, чтобы проверить, все ли пристегнули ремни. Еще на телетрапе она увидела писателя Р., который, по словам ее матери, чуть не расстался навеки с женой из-за Федора Ступишина. Худое, желчное лицо прозаика было знакомо всем, кто мало-мальски интересовался современной литературой.

«Ишь, — подумала Галя, — летит отдыхать в Гавану после пережитых потрясений. Или в Люксембург. — Они летели через Люксембург. — А может, не отдыхать, может, на какую-то конференцию, которых сейчас пруд пруди...»

Лицо маститого писателя было искажено гримасой отвращения, адресованного, очевидно, не Гале... Гале же он сказал:

— Простите, вы не могли бы мне подыскать другое место?

Галя удивилась. Рядом с писателем сидел приятного вида американец, который еще на телетрапе поприветствовал ее на английском с американским акцентом. По виду — молодой профессор в темных очках, высокий, стройный, с прической-ежиком, которую, по ее наблюдениям, носили молодые американские ученые, в отличном темно-сером джемпере... Соседство вполне приятное, но Галя почувствовала, что Р. имеет претензии именно к этому симпатичному американцу.