Стеклянные цветы - Мери Каммингс

— А это что? — Филипп считал, что хорошо знает немецкий, но слово было ему незнакомо.

— Это бутерброды всякие разные — с селедкой, с ветчиной на ржаном хлебе, с солониной… Нам их в школе иногда к завтраку давали, там кухарка шведка была. Рене они очень нравились.

— А что она теперь делать собирается?

— Не знаю, — невнятно выговорила с набитым ртом Амелия. — То есть будет разводиться, но как и что конкретно — не знаю. Она сказала, что должен приехать какой-то человек, и вроде она надеется, что он сможет ей помочь. Не представляю, кто это может быть. У нее в Англии есть троюродный брат — но с ним она на ножах.

— Может, любовник?

— Что — у Рене?! — переспросила она, глядя на Филиппа так, будто он сказал неслыханную чушь. — Ладно, потом, когда она проснется, я попробую что-то поподробнее узнать, мне неудобно было спрашивать, когда она с ног буквально уже валилась.

— Я так понимаю, что ты никуда в ближайшее время ехать не собираешься? — поинтересовался он. — Тогда я пойду пару часов посплю.

— Там же Рене! — возмущенно напомнила баронесса.

— Я в гараже посплю, в машине, — терпеливо объяснил Филипп. Понятно, что пристроиться где-нибудь на диване в гостиной не выйдет — если горничные найдут его там, то будут судачить об этом несколько дней.

— Да чего ты — спи здесь! — предложила Амелия, кивая на свое серебристо-розовое ложе. — Места хватит. Я тоже, кстати, часика три подремать не прочь.

С одной стороны, на кровати спать, конечно, удобнее, чем в машине, с другой…

— Не бойся, я на тебя кидаться не собираюсь! — заметив его колебания, ехидно сморщила нос Амелия. — Хотя… — Скорчила рожу, оскалилась и щелкнула зубами, подняв к плечам руки и подрыгав полусогнутыми пальцами — все это, очевидно, означало готовую наброситься кошку. — Р-рр! Вот сейчас кушу!

— А ну тебя! — невольно рассмеялся Филипп и встал.

Поворачиваться боком к расшалившейся баронессе, как выяснилось, не следовало.

— Р-рр! — Неожиданно она налетела на него, пихнула так, что, не удержав равновесия, он плюхнулся на постель. — Р-рр!!! — Амелия одним прыжком оказалась рядом и, стоя на коленях, торжествующе потрясла над его головой растопыренными «когтями». — Сдавайся!

— Ах, вот как?!

Оба ее запястья мгновенно оказались зажаты в его руке, еще секунда — и баронесса рухнула ничком на кровать, а Филипп навалился сверху, полный намерения шлепнуть ее пару раз по заду — несильно, лишь для острастки…

И тут она перестала вывертываться, так внезапно, что уже занесенная над ее попкой ладонь застыла в воздухе. Потом все-таки опустилась — но не шлепнула, а погладила.

От растрепанной светлой гривы, в которую он уткнулся лицом, пахло розами.

«Что я делаю?!» — пронеслось в голове.

Какая-то неведомая сила помогла ему рывком оказаться на ногах. Когда Амелия повернула голову, он встретил ее взгляд с усмешкой.

— Учти, станешь еще задираться — отшлепаю и не посмотрю, что баронесса!

— Подумаешь! — протянула она, поднимаясь. — С маленькой справился!

— Это ты-то — маленькая?! Ладно, надеюсь, у тебя одеяло еще одно найдется? — Он снял пиджак и пристроил его на спинке кресла.

Сердце колотилось, и запах роз все еще стоял в ноздрях.

— Можешь взять плед на кресле.

Амелия стянула лифчик и отбросила в сторону. Через секунду туда же полетели трусики, а сама она направилась в сторону ванной.

Филипп уже успел задремать, когда кровать содрогнулась от плюхнувшегося на нее увесистого тела.

— Эй, пусти, ты на одеяле лежишь!

Он приподнялся, одеяло выскользнуло; баронесса повозилась, устраиваясь за его спиной, и прислонилась к нему теплым боком.

— Интересно, что это все-таки за мужик?! — полусонный Филипп не сразу понял, что она снова говорит о подруге. — Я ее спрашиваю: «А если он не приедет?!» Плечами пожимает, отвечает: «Не знаю». На самом деле наверняка знает, просто говорить не хочет. Она вообще такая, вроде тихая и мягкая — но если в голову что-то вбила, переубедить ее невозможно.

— Вы с ней очень разные.

— Ты неправ, — Амелия, как обычно, поняла все по-своему. — Рене очень хорошенькая — просто подать себя не умеет. Я ей сто раз об этом говорила.

— Ладно, давай спать, а?

Баронесса недовольно хмыкнула, но заснула быстро, как зверек — не прошло и минуты, как из-за спины Филиппа донеслось равномерное еле слышное посапывание.

Он не стал объяснять ей, что имел в виду другое — то, о чем невольно подумал, когда Рене поздоровалась с ним и улыбнулась посиневшими дрожащими губами: интересно, сколько поколений аристократов должно было родиться и умереть, чтобы промокшая, перепуганная и еле держащаяся на ногах женщина могла так улыбнуться — и так протянуть руку…

Глава десятая

В полдень, едва ушли горничные, Бруни побежала проверять, не проснулась ли Рене.

Как выяснилось, проснулась. Лежала, читала детектив и чувствовала себя вполне нормально. Так что Бруни быстренько приволокла ей завтрак, сама перекусила за компанию — и повела показывать дом. Ока еще с ночи предвкушала это удовольствие!

За эти годы она не раз приглашала Рене в гости, но та каждый раз говорила, что приедет позже, сейчас неудобно… теперь понятно, почему! Этот гад Виктор, оказывается, ее не отпускал. Причем добро бы ревновал — так нет, просто из вредности не разрешал никуда одной ездить!

Зато теперь Рене ахала, восхищалась, задирала голову, разглядывая витражи, и трогала лепестки стоявших в вазах цветов. Чувствовалось, что ей все тут страшно нравится.

Под конец Бруни повела ее в мастерскую, показала свое оборудование и «выставку цветов».

— Ты можешь мне цветочек какой-нибудь дать… на счастье? — попросила вдруг Рене. — Как тогда, помнишь — перед экзаменом!

Еще бы не помнить! В школе Рене перед экзаменами всегда страшно мандражировала, даже есть толком не могла. И в один прекрасный день Бруни. не зная, чем еще помочь, подарила ей «талисман» — зеленый листик, сделанный из бутылочного осколка. Сказала: «Приколи к воротнику, на счастье!». Рене так и сделала — и сдала на шестерку, и потом на все экзамены приходила с этим листиком, приколотым на лацкане форменного жакета.

На этот раз Бруни выбрала в качестве талисмана цветок — анютины глазки — фиолетово-бархатистый, с переходом к голубому на концах лепестков и с золотыми бусинками вместо тычинок. Включила горелку, приделала застежку, чтобы получилась брошка, и посоветовала Рене купить при случае к этой брошке серый костюм, желательно светлый, жемчужного оттенка — получится очень красиво.