Эта покорная тварь – женщина - Валерий Гитин

Не скрывала своего раздражения по отношению к матери, говорила, что у той «злые, крысиные глаза». Мать, в свою очередь, жаловалась на бездушие и развращенность дочери, заявляла, что «она еще выкинет такое, от чего все придут в ужас».

Татьяна начала посещать один дом, где постоянно устраивались пьяные оргии, возвращалась домой очень поздно, иногда под утро. Кроме того, мать упрекала ее за «развратные отношения» с неким Г., жившим в том же доме, что и они.

За день до преступления между матерью и дочерью разразился скандал в присутствии соседей.

Через сутки, 7 мая 1923 года, Татьяна легла в свою кровать, положив рядом с собой топор. Было около полуночи. Мать также легла в своей комнате и вскоре уснула.

Татьяна долго смотрелась в ручное зеркало, затем встала, взяла с полки «Преступление и наказание» Ф. Достоевского, нашла эпизод убийства старухи Раскольниковым, внимательно прочла его, затем поставила книгу на полку, взяла топор и вошла в комнату матери.

Она долго смотрела на спящую, затем вернулась к себе и принесла несколько толстых подшивок журнала «Нива», которые сложила стопкой у кровати матери. (Как Татьяна показала на допросе, это было сделано для большего удобства нанесения удара).

Затем она накрыла лицо матери кофточкой, взобралась на сложенные журналы и нанесла спящей удар обухом топора по голове. Мать застонала. Татьяна, опасаясь, что та увидит ее, поспешила нанести еще несколько ударов, причем, один из них — острием топора. Что было дальше — не помнит.

Судебно-медицинская экспертиза установила нанесение не менее восьми ударов топором.

По словам Г., соседа убитой, Татьяна затем вбежала в его комнату и проговорив: «Она хрипит!», опустилась на пол. Вскоре, однако, она овладела собой и дальнейшие события воспринимала совершенно спокойно.

Свой поступок объясняет тем, что «мать мешала жить», а иного способа избавиться от ее нареканий Татьяна не видела. О совершенном преступлении говорит спокойно, будто бы о самом обычном деле.

Со своими сокамерницами держалась довольно холодно и отчужденно.

По ночам мастурбировала.

Психика признана нормальной.

И еще одно преступление, совершенное в 20-е годы, поразительно типичное для определенной категории женских характеров.

* Зинаида Н., 21 год. 1927 г.

Обвинялась в том, что совместно со своей подругой задушила старуху, у которой они снимали квартиру.

Труп старухи девушки спрятали в погреб, где он пролежат около полутора недель. Затем они расчленили его и, рассовав по отдельным мешкам, утопили в пруду.

Это преступление, совершенное в 1924 году, было раскрыто лишь в 1927 году, да и то, как раздраженно заявила арестованная, только лишь благодаря болтливости «дуры-подруги».

К моменту ареста она была на четвертом месяце беременности. Отец — алкоголик, страдал белой горячкой. Был очень вспыльчив, агрессивен, часто избивал мать.

Мать — тихая, забитая женщина. Умерла от сыпного тифа.

В школе Зинаида училась хорошо, но особого прилежания не проявляла. Подруг не имела. Любимые занятия — рисование и игра в куклы (до 12 лет).

В 12 лет лишилась родителей. Эту утрату восприняла совершенно спокойно («Ну, померли и померли…»). До 17 лет жила с сестрой, училась вязать чулки. Менструации начались с 17 лет. В это же время нашла себе место няньки в богатом доме.

С 19 лет занимается проституцией. Много курит. Пьет. Любит сытно поесть, хорошо одеваться, посещать кино и рестораны.

Не представляет, как можно отдаваться мужчине бесплатно. За ночь берет пять рублей. Половая близость иногда доставляет ей большое удовольствие, но не настолько, чтобы из-за нее «терять голову». Склонна к праздному образу жизни. Скрытна, замкнута, злопамятна. Жизнь воспринимает только через призму денег и удовольствий.

На теле — татуировка, выполненная мужем сестры, ранее отбывавшим уголовное наказание.

До осени 1924 года не имела определенного местожительства. Осенью 1924 года встретила на базаре старуху К., с которой ранее была знакома. Стала жаловаться ей на свою неприкаянную жизнь, в ответ на что старуха предложила жить у нее, благо там уже живет одна девушка.

Зинаида поселилась у К. вместе со своей будущей сообщницей Клавдией Б. Квартирной платы хозяйка с них не брала. Взамен ее девушки должны были убирать в доме и ухаживать за кроликами. Эту работу они выполняли не очень охотно и добросовестно, что вызывало нарекания старухи. Она еще часто ворчала по поводу их слишком поздних возвращений с прогулок. Это было вызвано родом их деятельности, как спокойно объяснила Зинаида, потому что обе девушки профессионально занимались проституцией. Конфликты со старухой все учащались. Как-то она отсутствовала довольно продолжительное время, и подруги, не имея ключа от дома, вынуждены были дожидаться ее возвращения на улице в течение четырех часов. Это переполнило чашу их терпения, и девушки занялись подробной разработкой плана убийства своей квартирной хозяйки. Этот план они обсуждали в течение трех дней.

На четвертый день, поздно вечером, они, дождавшись, пока старуха уснет, вошли в ее спальню. Клавдия навалилась на нижнюю часть тела жертвы, а Зинаида двумя руками изо всех сил сдавила ей горло.

Убедившись, что старуха мертва, убийцы начали лихорадочно шарить по ящикам в поисках денег, но безуспешно.

Затем они спрятали тело убитой в погреб, где оно лежало до тех пор, пока «не начало вонять».

После расчленения и утопления трупа в пруду девушки еще три месяца жили по прежнему адресу, продолжая заниматься проституцией.

Зинаида затем переехала в Калугу, а Клавдия осталась жить в том же доме.

О своем преступлении Зинаида говорит спокойно, как о самом заурядном деле. Мотивом его называет корысть и раздражение против старухи, которое не оставило ее и после ареста. Она искренне возмущена тем, что «из-за какой-то паршивой старухи» теперь придется «даром время терять».

К своей беременности абсолютно безразлична. О будущем ребенке говорит: «А черт его знает, от кого он. Вот еще, есть о чем заботиться!»

Психических отклонений не обнаружено.

Следует отметить, что у подобных женщин отсутствует завышенная самооценка, столь характерная для представительниц других категорий преступниц. Они не мнят себя принцессами крови, трезво оценивают свою никчемность и даже в какой-то степени бравируют ею. В ответ на упреки и увещевания они, как правило, заявляют: «Да, я ничтожество, тварь. Ну и что? Все равно красиво жить не запретишь».

И они уверенно берут свое, вернее, то, что считают своим в этой жизни. А своим они считают очень многое и берут его, зачастую снося ужасные унижения, которые их отнюдь не унижают, решительно сметая при этом все преграды на пути к «красивой» жизни.

Проституцией эта женщина занялась не вследствие неблагоприятного стечения обстоятельств, толкающих определенную часть девушек на панель, а исключительно по холодному расчету. Эго не Настя из знаменитой пьесы М. Горького "На дне», где проститутка пребывает в сладостных грезах о неких Гастонах и Раулях, пылающих к ней романтической страстью. Это и не трогательная Кабирия из киношедевра Феллини, строящая планы относительно скромной и тихой семейной жизни. Ей вообще чужды какие бы то ни было привязанности. Она даже не представляет, «как можно отдаваться мужчине бесплатно». И это отнюдь не бравада, а стойкая жизненная позиция.

И эти качества — не следствие обстоятельств или порочного воспитания, нет, в данном случае перед нами — ярко выраженный тип врожденной преступницы.

КСТАТИ:

«Всевозможные наказания не в состоянии воспрепятствовать этим женщинам нагромождать одни преступления на другие и их испорченный ум гораздо находчивее в изобретении новых преступлений, чем суд в придумывании новых наказаний».

Так что оставим столь приятный слуху многих родителей постулат о том, что преступниками не рождаются.

Рождаются, и если не все, то очень многие.

--------------------------------------------------

«Когда в феврале 1933 года сестры Папин, (кухарка и служанка) убили мадам и мадемуазель Лансслин в респектабельном провинциальном Ле-Мансе, что в полудюжине часов езды от Парижа, то это было не убийство, а революция. Это была малая революция, поскольку происходило в холле дома и участвовало в ней лишь четыре женщины — по двое с каждой стороны. Повстанцы одержали ужасную победу. Жалкие силы Ланселинов были в буквальном смысле разбросаны па расстоянии в десять окровавленных футов — от лестничной площадки вниз по лестнице. Физические подробности были лишь скучными деталями яростной борьбы в голове Кристины Папин, которая обернулась зловещей поэзией одного из самых безжалостных убийств в истории Франции.