За гранью наслаждения - Николай Шерстенников

Мы понимаем, что фантазия, созданная реальностью, в которой царит иная норма, должна быть скорректирована, иначе мы оставляем внутри источник вечного недовольства собой, глубинного напряжения. Но если мы просто сотрем эту фантазию вместе с параллельной реальностью, то не сделаем ли свой внутренний мир беднее, ущербнее?.. С одной стороны, фантазия — это нереализованное желание, которое оборачивается глубинным ожиданием, с другой — это норма внутренней реальности, то, что в рамках глубинного уровня является реализацией. Попросту говоря, мы стираем внутри себя то, что приносит удовольствие, позволяет реализовать свои намерения. В скрытом бессознательном мире одной из параллельных реальностей действие настолько же нормально, насколько оно отрицается обществом в нашей материальной жизни. И эта бессознательная норма становится стержнем реальности и фантазии. Если убрать этот стержень, то сама реальность рассыплется, и после нее останутся руины, на которых, как чертополох, могут вырасти новые фантазии, куда более сложные, изощренные и замаскированные.

Когда мы осознаем свою фантазию, то понимаем, что она кажется извращением или отклонением от стандартов полового поведения нашей жизни, где основой является принятая и одобренная всеми общественная норма. Как бы ни относился к общественной норме человек, внешне он ее поддерживает, одобряет и готов встать на ее защиту. В противном случае он переходит в малочисленный и презираемый стан изгоев, отвергнутых сообществом, нарушителей норм, своими действиями поставивших себя вне законов. А оказаться вне общества для абсолютного большинства людей почти равносильно смерти. По аналогии можно сравнить такого человека с изгнанным из первобытной стаи, когда во враждебном окружении он может рассчитывать только на себя. Напрасно думают некоторые одиночки, что они настолько обособились, что разорвали с обществом все связи. Это иллюзия! Связи, внешне почти исчезнув, стали крепче, ибо такой человек всеми своими действиями неосознанно подчеркивает свою зависимость от оценок его другими людьми. Истинно освободиться можно только в том случае, когда переходишь на несколько ступенек выше любого самого высокого иерарха и видишь тайные пружины общественных явлений, понимаешь истинный смысл социального движения и осознаешь глобальный замысел Творца, создавшего и общество, и движение, и самого человека. А такой уровень постижения во всей человеческой истории был доступен единицам.

Внешняя жизнь человека подчинена определенным законам, но это не означает, что внутри себя он эти законы чтит так же свято и безоговорочно. Бессознательные фантазии — доказательство того, что большинство людей в глубине психических миров живут иной жизнью и стремятся к удовольствию от реализации запретных норм поведения. Другими словами, в проявленной жизни они отстаивают то, что в бессознательных фантазиях отвергают, а на границе осознания и бессознательного рождается «приятно». И когда мы говорим о сексуальном отклонении или извращении, то это означает, что схема внутреннего контроля нарушилась или оказалась слаба и человек с головой окунулся в мир бессознательного «приятно». Он уже не может противостоять сексуальным нормам скрытых реальностей и хочет осуществить их в жизни. Все это говорится не для того, чтобы оправдать развратников, насильников, маньяков. Мы хотим понять мотивы поступков для того, чтобы выявить их в себе или помочь другим осознать свои опасные фантазии, укротить их, перевести в безобидное состояние легких грез, а освободившуюся энергию использовать для укрепления сознания и тела.

Однако если мы обнаружили фантазию и оставили ее без кардинальных изменений, то, значит, нашли какой-то компромисс между общественным «нельзя» и нашим внутренним «приятно». Скорее всего, это наше решение спрятать фантазию подальше от своего внутреннего взора и лишь изредка дать ей проявляться, перевести ее в разряд слабостей, которые изредка можно себе позволять.

Вспомним раздел детских комплексов и ту главу, где говорилось о семи символ-сферах «нашего дома». Именно такие тайные желания наполняют пространство скрытой сферы, и, по сути, они являются бессознательными сексуальными фантазиями, упрятанными так далеко, что мы уже не отождествляем их с сексом, но знаем, что удовольствие от их реализации нельзя обнародовать, как нельзя никому рассказывать и о самом способе получения такого удовольствия.

В фантазии человек реализует свое скрытое вожделение, направленность которого считается в обществе неприемлемой. Разрушение такой фантазии может привести к возникновению новых комплексов, более сложных и глубоких, более изощренно влияющих на психику. Оставлять ее тоже рискованно, так как могут произойти немотивированные и непредсказуемые срывы поведения, можно совершить поступки, которые потом и сам не в силах будешь объяснить себе и окружающим. Встает вопрос: разрушать фантазию и создавать конфликт между общественным «нельзя» и внутренним «приятно» или же оставить все как есть, спрятав свои глубинные стремления за семью замками? Напоминаем, что упрятанная и нереализованная фантазия — это ожидание, которое неизбежно спровоцирует внутренний конфликт. Куда ни кинь — везде клин. Не знали бы мы ничего об этих внутренних бреднях и — жили спокойно.

Так оно и было на протяжении веков. Будоражили умы слухи о жутких сектах сексуальных извращенцев, о кровавых ритуалах и т. д. Однако общественное сознание, наряду с законами, надежно охраняли устои веры. Вера в Бога, страх Божий, служение Богу были естественными барьерами, сдерживающими выход темного из психики наружу. Сейчас, когда веры у большинства нет, когда служение свелось к исполнению обрядов, особенно важно понять себя, осознать, что там, где нет более стремления к высшему, непременно появляется мерзость запустения, там тернии пороков тянутся из темных глубин психики к сознанию, подавляют волю и разум. Познание себя неминуемо приведет к вере, ибо человек знающий понимает: природа и земля дали тело, но Дух дан свыше, и он вернется к Давшему Его. Но каким вернется? Что принесет с собой? Чем будет наполнен? Эти вопросы вечные, и встают они перед каждым. Уверены, что этот опыт может пригодиться многим, так как не одна сотня занимавшихся обрела в жизни устойчивость, покой, уверенность, чувство внутренней свободы.

Но вернемся к практикам. Нам нужно понять, хотим ли мы избавляться от своих бессознательных фантазий? Но прежде, чем понять это, надо решить, хотим ли мы обрести новый внутренний конфликт?

Представим стенку, решетку, барьер — словом, все, что в нашем воображении становится запретом, помехой на пути, мешает свободному проходу. Ощутим за этой мысленной преградой свое «приятно». Обозначим для себя внутреннее «приятно» любым символом-переживанием (чувство, действие, образ).

После создания мысленной ситуации мы оказываемся встроенными в нее. Мы — в медитативной реальности, где пространство разделено на две неравные части стенкой… В одной — мы сами со своими переживаниями, а в другой, за барьером, — чувство внутреннего «приятно». Хотим ли мы соединить себя с удовольствием? Вот вопрос, на который нужно ответить себе предельно честно. Ни слова, ни какие-то действия не дадут истинного ответа. Только пассивное наблюдение за своим поведением в воображаемой реальности. Пусть события в ней развиваются по своим, неосознанным законам…

Мы перед загородкой. Можно перебраться через нее и оказаться в пространстве возле «приятно». Можно вовсе снести барьер и также соединиться. Нельзя только одного — гармонично слить воедино «приятно» и загородку. Почему? Поймете чуть позже. Прежде чем дать возможность ситуации развиваться, посмотрите, какая половина больше: та, где вы, или другая, где расположено «приятно». Куда вас больше тянет? Расслабьтесь, сейчас все решают подсознательные установки, а не ваш разум. Дайте возможность себе сделать этот бессознательный выбор.

В наших группах после проведения подобных практик-тестов большинство смущенно прятали глаза, ибо все так или иначе проникали за барьер-ограждение, которое символизировало общественное «нельзя», к своему личному внутреннему «приятно». Получается, что каждый, кто поступил так, бессознательно решил плюнуть на все общественные запреты и наполнить себя удовольствием. Можно это назвать эгоизмом? Вряд ли, ибо сама практика была построена так, чтоб мы выбирали между равнозначными категориями. Ведь не было условия, что выбор в пользу одного означает автоматическое уничтожение другого. И это справедливо, ибо в жизни почти нет радикальных решений. Мы сосуществуем друг с другом и с собой благодаря системе компромиссов. Нужно ли во имя общественного «нельзя» разрушать фантазии и созданное ими «приятно», если это приведет к возникновению нового, съедающего личность конфликта?