Чёрный фимиам (СИ) - Алена Харитонова

— Пусть откроет лицо, — повторил Сингур.

Мечника покоробило от неучтивости и резкости его тона, он хотел возразить, но Аурика опередила. Мягким движением она отбросила паволоку и улыбнулась. Сингур несколько мгновений бесстыдно разглядывал её. У Стига от такой дерзости внутри всё клокотало, но, наконец, этот нахал сел.

— Первое и главное, — мечник не без усилия снова взял себя в руки, — у Храма нет к тебе никаких претензий, Сингур Победитель Железного Лба. От имени Храма заявляю, что ты свободный человек, не нарушал закон и к тебе не могут быть применены никакие наказания. Ты волен остаться в Миль-Канасе или покинуть его по своему желанию.

— А второе и менее главное? — собеседник умело скрыл удивление, но Стиг опытным взглядом воина отметил всё-таки, что он едва заметно расслабился.

— Мы будем благодарны за любые сведения о Миаджане. Если ты согласишься рассказать всё, что знаешь, и ответить на вопросы, тебя ждёт большая награда. Слово Храма.

Мечник замолчал, а Сингур смерил его взглядом, полным одновременно и удивления, и подозрения. Он несколько раз настороженно огляделся, но так и не обнаружил опасности.

— Храм убрал с площади и её окрестностей всю стражу. Ни одного моего брата нет рядом, — снова заговорил Стиг, — мои руки пусты, — он протянул раскрытые ладони к собеседнику, — ты не нарушал наших законов, а за то, что знаешь и можешь рассказать, мы готовы щедро заплатить. Пусть я останусь безоружным и бездвижным в пустошах Драга, если лгу тебе хоть словом, хоть помыслом.

Сингур по-прежнему недоверчиво смотрел на собеседника:

— С чего вы взяли, будто я что-то знаю о Миаджане? Это старая сказка.

— Для Храма, — Стиг подчеркнул это слово, — нет. В Миль-Канасе был убит человек, которого отправили за тобой в погоню из Миаджана, — Стиг невольно коснулся повязки, что скрывала под одеждой саднящую рану. — Он мёртв, мы не смогли его допросить, но кое-что узнать всё-таки сумели. Поэтому Храму очень важно поговорить с тобой про Миаджан.

— А в награду — всё, что захочу? — усмехнулся Сингур и откинулся на мягкую спинку кресла.

— Нет, — Стиг покачал головой. — Конечно, нет. Деньги и жизнь в Дальянии. Если захочешь, можем сделать ланистой на верхних кругах. Купить дом по твоему выбору. Но не дадим в жены многоликую и не возьмем служить мечником Храма. А вот спешником — не раздумывая.

— Щедро. Но я зарёкся служить храмам. И круги мне тоже надоели. Чем же вам так интересен Миаджан, если вы готовы платить за сведения о нем, не торгуясь?

— Разреши мне объяснить? — обратилась к Стигу Аурика и только после его кивка повернулась к Сингуру. — Покажи мне, доблестный воин, плетёный браслет со своей руки. Это послание от одной из моих сестер, я уже вижу. Миаджан похитил её несколько лет назад. Вот почему Храм хочет знать о нём.

В этот миг Стиг понял, что всё время разговора Аурика пристально рассматривала не его собеседника, а эту плетёнку.

Сингур смерил девушку хмурым взглядом:

— Женщина, которая сплела её, завязала последний узел уже на руке. И просила не снимать. Никогда.

Аурика почтительно склонила голову и сказала:

— Я покоряюсь её воле. Тогда позволь взять тебя за руку и посмотреть браслет, не снимая.

Стиг открыл было рот, чтобы запретить ей прикасаться к этому странному человеку, но Сингур снова его удивил:

— Я не трону девчонку. На. Смотри.

С этими словами он протянул жесткую, покрытую мозолями и шрамами ладонь собеседнице.

Та взяла её очень осторожно. В маленьких нежных руках многоликой, похожих на лепестки цветка, грубая лапища воина напоминала старую щербатую лопату.

С удивлением Стиг увидел, что лицо Сингура словно дрогнуло, он будто незаметно сглотнул комок в горле. Тонкие девичьи пальцы медленно скользили по засаленным узелкам, а глаза невидяще смотрели в пустоту.

— Любви благословенным! — наконец, нараспев заговорила она. — Я не помню своего прошлого, но видела будущее. Моя смерть уже близка. Когда ты, юная дева с чёрными очами, прочтешь это послание, я уже буду мертва. Знай: мужчина, чью руку ты держишь, любил меня, защищал и помогал, сколько мог. А я люблю и хочу защитить его. Прошу: помоги ему, сколько сможешь».

Стиг с трудом разжал пальцы, которыми стискивал подлокотники кресла. На лбу у него выступила испарина.

Лицо Сингура было застывшим.

— Как она ушла? — мягко спросила Аурика, продолжая держать собеседника за руку.

— Не вернулась из подземелий, — глухо ответил он.

— Старшие жёны должны знать, — Аурика произнесла это в пространство, после чего медленно наклонилась и в почтительном благоговении коснулась лбом плетеного браслета на мужском запястье. На миг застыла так, а потом выпрямилась и твёрдо сказала: — Спасибо за весть о нашей сестре. Спасибо, что любил её и берёг. Храм обязан выполнить её просьбу.

Стиг поднялся со скамьи:

— Завтра в полдень я буду здесь, чтобы узнать твое решение, — от услышанного он даже перестал чувствовать саднящую рану. Мир вокруг почему-то сделался блеклым и плоским. — Каким бы оно ни было, ты волен жить в Миль-Канасе или покинуть его по своему желанию. Храм не станет чинить препятствий.

В ответ на это Сингур мотнул головой:

— Зачем тянуть до завтра? Я пойду с вами.

Мечник даже не испытал удивления. По-прежнему ровно он ответил:

— Паланкин ждёт в квартале отсюда. Носильщики сильны, но неуклюжи и безоружны — тебе они не противники. Клянусь именем Джерта: мы честны перед тобой.

Его собеседник только хмыкнул.

А мечник храма смотрел на его запястье. «…Когда ты, юная дева с черными очами, прочтешь это послание, я уже буду мертва».

Мир вокруг оставался бесцветным и плоским.

Глава 21

Кирге очень хотелось мужика. Хотя бы одного. Двух, конечно, лучше. Можно трёх. Но и одному бы порадовалась. Внутри все аж ныло! Не до капризов. Отыскать бы кого повыносливее… Так ведь не на улице — в Храме. Кто их знает, что сделают за блуд? Может, казнят, а может, ещё десятерых приведут. Храм — это всегда страшно, поэтому приходилось терпеть. Терпеть и мечтать, что как только вырвется из этой роскошной клетки — сразу пойдёт в квартал удовольствий искать себе жеребца покрепче. Да, сейчас Кирге уже не так нравилось среди всей этой роскоши. То есть нравилось, чего врать. Но без мужика и возможности на нем всласть попрыгать приходилось тяжко.

Она с тоской думала о каменном Куго, стоящем в подземном святилище в старой выработке. К нему приходили гулящие девки, воровки и нищенки выпрашивать для себя помощи. Но мазали маслом ему вовсе