Мятежный Карабах. Из дневника офицера МВД СССР. - Виктор Кривопусков

— При чем тут мои очки, командир, сейчас-то не стреляют? — удивляюсь я.

За спиной слышу смешок бойцов самообороны.

— Да снайпер азеровский на соседней сопке. Можно, командир, покажу подполковнику эксперимент? — спросил молодой боец лет не более восемнадцати.

— Давай, показывай, — согласился командир.

Парень легко выпрыгнул на внутреннюю сторону окопа, быстро нашел яблоневый сук с привязанным к нему бутылочным стеклышком, вернулся в окоп. Командир усмехнулся: домашняя заготовка. А еще безусый парень, чувствовалось, подражая кому-то, стал отдавать нам распоряжения. Приказал отойти в правую часть окопа, пригнуть от греха подальше головы, следить за стеклышком на палке. Сам прошел несколько метров влево, чуть присев, поднял над окопом палку со стеклышком. На солнце стеклышко стало давать блики. Не успел юноша сделать второго движения, как мы услышали негромкий треск стекла и увидели осколки, посыпавшиеся на плечи экспериментатора, который с довольным видом, пригнувшись, подошел к нам.

— А можно азеровскую батарею разбудить? — парень с искренней готовностью посмотрел на командира, а на меня с надеждой на поддержку.

Тут уж я не выдержал и стал возражать. Сказал, что не стоит рисковать. То, что на сопредельной сопке стоит орудие азербайджанцев, я не сомневался. А как звучат артиллерийские разрывы, досыта наслушался во время ночного артобстрела Шаумяновска. Командир задумчиво переводил взгляд с меня на своего бойца. В нем, очевидно, боролось два чувства. Одно-не потворствовать мальчишеской лихости. Другое — показать московскому подполковнику, что здесь настоящая передовая. И если сейчас нет обстрела, то это не значит, что его не будет в любой момент. В то же время ему, конечно, хотелось продемонстрировать, что он командует бывалыми, обстрелянными бойцами, готовыми защищать свою землю. Впрочем, он быстро справился с соблазнами и лишь поощрительно похлопал молодого соратника по плечу.

Мы вновь вернулись к роднику. Селя рядом на отполированных бревнах. Все внимание было обращено на командира. Я задавал вопросы, он спокойно отвечал. Чувствовалась хорошая армейская закалка. Как командир он ничего не просил. В его словах не было ни безысходности, ни излишней самоуверенности. Село Бузлух, как и Эркедж, и Манашид теперь первая линия обороны Шаумяновска и всех армянских сел района. Только линия обороны. Есть удовлетворение, что вернули свои села. И теплится надежда, что эта победа, наконец, привлечет внимание руководителей государства, и они наведут порядок, дадут людям спокойно жить и работать на своей земле.

Незаметно истекло время пребывания на шаумяновской земле. Площадка, где ожидает меня вертолет, находилась на небольшой плоской террасе, над развалинами старинной армянской крепости, которая до сих пор величаво стоит над рекой Инджа напротив высокой горы Мров. Я вновь вспоминаю, что именно здесь 180 лет назад исполнилась мечта армян Карабаха о воссоединении с Россией.

Ловлю себя на мысли, что один вопрос я в Шаумяновске так ни кому не задал, хотя он много раз готов был слететь с моих уст:

«А стоит ли таких мук и лишений это смертельное противостояние? Надо ли держаться карабахским армянам за свой клочок гористой земли? Наше государство велико и немало примеров, когда прозорливые сограждане, заблаговременно и удачно продав жилье и имущество, благополучно перебрались в тихие и мирные города и села великого Советского Союза. Благодаря врожденному трудолюбию и другим талантами они и сейчас преуспевают. Но есть и другой печальный пример. Вынужденно и практически бескровно армяне покинули родные дома в Нахичевани…

Не повернулся у меня язык задать этот вопрос и правильно сделал!

Как только наш УАЗик поднялся к месту, куда я вчера приземлялся, стало ясно, что к отлету вертолета мы явно запаздываем, лопасти машины набирали обороты. Правда, люк еще не был закрыт. Вертолет атаковала многочисленная толпа желающих улететь в Ереван. Два-три человека, держась за что-то внутри, пытались втиснуться в его чрево. Их буквально утрамбовывал прикладом автомата АКМ-74 мужчина громадного роста, с плечами на всю ширь вертолетного люка. Неподалеку возбужденно прохаживался и поглядывал в нашу сторону Шатен Мегрян. Роман занервничал. Он отвечал за мой своевременный отлет в Ереван. А ведь мы с Шатеном еще должны были обменяться впечатлениями. Но тут видно не до протокола. Вылетев пулей из УАЗика, я оказался в руках Шагена:

— Быстрее в вертолет. Он прибыл раньше, чем ожидали, хотя хорошо, что вообще прилетел. Думали уже отправлять его без вас. Разговоры потом. Роман мне все перескажет. Желаю удачного полета. Буду ждать от вас хороших вестей. До новых встреч.

С этими словами Шаген крепко обнял, взял меня в охапку и стал проталкивать через толпу к люку вертолета. Шаген крикнул громадному охраннику:

— Забирай, дождались!

Тот схватил меня под мышки, легко приподнял над головой, приставил к спинам мужчин в камуфляже, все еще пытавшихся силой втиснуться в вертолет, уперся в меня ногой и, как мощным прессом, вжал вместе с ними в салон, тут же придавив дверью. За спиной проскрипела задвижка. Я оказался между человеческими телами и стенной борта, буквально сплюснутым, даже ногами не касался пола, завис и не мог видеть, сколько пассажиров в вертолете. Главной задачей было, попытаться хотя бы чуть-чуть пошевелить рукой, ногой, головой, а лучше — туловищем. По опыту я знал, потом в воздухе будет легче. Свистящие звуки вертолетного винта стали громче. Перегруженная машина тяжело, будто переваливаясь с бока на бок, двинулась вперед. Словно самолет, вертолет разбежался и сначала практически соскользнул с края террасы вниз, к реке Инджа, навстречу вечно заснеженной вершине горы Мров, но потом постепенно стал выбираться наверх. Стало чуть свободнее, мои ноги почувствовали опору. Я понимал, что из-за перегрузки маневры у летчиков явно ограничены, миновать ущельями азербайджанскую территорию не удастся. Полет, видимо, будет проходить по прямой линии, над центром азербайджанского районного городка Кельбаджар. Это самая широкая северная часть коридора, отделяющего Карабах от Армении. И она, вроде, безопаснее, зенитные установки стоят лишь по периферии границ азербайджанского района. Через какое-то время по вертолету пронесся общий вздох облегчения! Пронесло! Значит мы уже над территорией Армении. Впереди Ереванский аэропорт «Эребуни» — воздушные ворота жизни Карабаха и ждущая меня сутулая фигура Зория Балаяна.

Из моих архивных папок

Заканчивая свои документальные записи, я подумал, что книга «Мятежный Карабах» будет неполной, если я не представлю читателю хотя бы одну из моих «архивных папок». В начале книги я рассказал об их содержимом. В папке с надписью «Карабах» хранятся листовки, приказы, письма, доподлинные документы, вырезки с острыми газетными и журнальными статьями соседствуют с энциклопедическими материалами, которые позволяют и теперь зримо представить ушедшее время. Я и теперь перечитываю эти материалы со щемящим волнением и неослабевающим интересом.

Думаю, они помогут читателю почувствовать атмосферу, настроение тех дней и месяцев. Именно там, в Карабахе. Что-то объяснят, а что-то и дополнят в моих «Записках». Передадут документально то трагичное, страшное, несправедливое время, которое мы переживали! И то, сколько в нем было мужества, верности, веры, готовности насмерть стоять за свои принципы, свою Родину, свой народ.

Краткая историческая справка о Нагорном Карабахе

Первые сведения в политической истории о Нагорном Карабахе (традиционное древнеармянское название «Арцах») содержатся в клинописных памятниках Ванского или Араратского царства VIII века до нашей эры. Арцах с обширными прилегающими к нему равнинами был частью исторической Армении — династий Ервандидов (IV–II вв. до н. э.), Арта-шесидов (II в. до н. э. — I в. н. э.), Аршакидов (I–IV вв. н. э.). В 301 году нашей эры, за 12 лет до Византии, усилиями первосвященника Григора Просветителя армянский народ первым в мире принял христианство в качестве государственной религии. Арцах стал одним из крупных очагов распространения идей христианства, значение которого неизмеримо возросло с основанием в IV в. самим создателем армянского алфавита Месропом Маштоцом в одной из раннехристианских церквей — церкви Амарас первой армянской школы. В IX веке Армения распалась на три царства, одним из которых стала армянская область Сюник.

В X–XIII веках наибольшей популярностью у Арцаха пользовалось название Хачен (от армянского-крест). Это наименование присутствует в многочисленных памятниках эпиграфики. В византийских и персидских источниках Арцах назывался Хаченом именно потому, что в нем проживали армяне. В мире христианского православия (Византия, Грузия, Россия) армян называли «хачецарами» от соответствующего производного армянского слова.