Идеальная иллюзия - Клаудиа Тан

голову. – Но, несмотря на это, боюсь, я пришел с плохими новостями, – заявляет он. Его тон сухой и безэмоциональный. – К сожалению, из-за отсутствия руководства компании «Вудс энд Ко» «Кэррингтон Энтерпрайзес» пришла к выводу, что в наших интересах расторгнуть наше текущее соглашение относительно строительства морского порта.

Лицо мамы бледнеет. Я почти слышу, как грохочет мое сердце в груди.

– «Вудс энд Ко» больше не отвечают моим требованиям, – небрежно продолжает он. – И без надлежащего руководства и явных усилий по поиску подходящей замены на место Джонатана я не могу тратить свои время и ресурсы на сделку со строительной компанией, которой не хватает стабильности и управления, а нынешний генеральный директор не способен самостоятельно заниматься компанией и проектом.

Не могу в это поверить.

Не могу поверить, что это происходит снова.

Мой отец в очередной раз оказался в полной заднице из-за этого человека. Жестокого, бессердечного человека. Узнай мой отец об этом, то перевернулся бы в гробу.

– Нет, – бормочет мама. – Ты не можешь этого сделать. У нас был уговор.

– Да. Уговор, который я заключил с твоим мужем. Которого здесь больше нет, – объясняет он так, как будто для него это обычная рутина. – Полагаю, что именно он курировал проект. И теперь, когда он не в состоянии продолжать работу, я не могу рисковать своим собственным бизнесом, пока ваша компания восстанавливает усилия. Это срочный проект, который стоит сотни миллионов долларов, и я не позволю «Вудс энд Ко» стать причиной его провала.

– Но мы столько вложили в проект, – жалобно протестует мама. – Рабочая сила, оборудование, строительные материалы…

– Мы будем рады покрыть около десяти процентов уже понесенных расходов, – сообщает Гарри, сжимая руки в кулаки на столе. Один из его адвокатов протягивает матери стопку бумаг через стол. Пересмотренный контракт, который значительно склоняет чашу весов в пользу Гарри.

– Десять процентов – это ничто, Гарри, и ты это знаешь. – Мама бросает на него колючий взгляд, а он лишь пренебрежительно машет рукой. – Мы вложили практически весь бюджет нашей компании в этот проект. Ради тебя.

– Это лучше, чем ничего, Маргарет, – говорит он, недовольство буквально сочится из него. – Мне жаль, но это лучшее, что я могу вам предложить.

Моя мама выглядит совершенно опустошенной. Я хочу обратиться к ней, сказать, что должен быть способ все исправить, как-то удержать компанию на плаву. Я не позволю «Вудс энд Ко» умереть вместе с моим отцом. Эта компания – все, что он когда-либо знал, а теперь она принадлежит моей матери.

И ее снова собираются у нас отнять.

– А как же помолвка? – интересуюсь я.

Вес обручального кольца на моем пальце вновь становится ощутимым, и я нервно кручу его пальцем под столом.

– Ах да. Я как раз к этому подходил. – Гарри переключает свое внимание на меня. – Поскольку наша сделка больше недействительна, ты не обязана оставаться помолвленной с моим сыном. За те три месяца вы оба хорошо проявили себя. Лучше, чем я рассчитывал. Вам удалось разрушить имидж плейбоя, а цены акций «Кэррингтон Энтерпрайзес» стабилизировались. – Он благодарно кивает мне. – Итак, теперь ты освобождена от своих обязанностей. Возможно, вам придется сделать краткое заявление перед прессой, что помолвка расторгнута, обязательно утвердив вашу речь с пиар-отделом, а после вы можете вернуться к своей нормальной жизни, как будто этого никогда не было.

Я жду, что меня накроет облегчением от того, что больше не нужно притворяться, но ничего не происходит.

Потому что где-то есть подвох.

С Гарри всегда есть подвох.

И, конечно же, он берет следующую стопку бумаг у другого адвоката и бросает ее передо мной.

– Соглашение о неразглашении. Оно довольно стандартное. Не стесняйся ознакомиться с ним. Но в нем говорится, что ты никогда не должна рассказывать о фиктивной помолке в медиапространстве и тебе запрещено видеться с моим сыном, – ехидно заявляет он, отчего мой желудок сжимается. – Если ты не станешь соблюдать соглашение, у меня не останется другого выбора, кроме как подать в суд за незаконное присвоение коммерческой тайны и нарушение закона об интеллектуальной собственности.

«Этого не может быть. Этого не может быть».

– Вы не можете быть серьезным, – выдыхаю я, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Я отрываю взгляд от соглашения и смотрю прямо на Гарри. – Вы не можете заставить меня не видеться с ним. Разве это справедливо по отношению к нему? Я понимаю, что вы не одобряете наши искренние чувства друг к другу и желание вступить в настоящие отношения, но должны понимать, что это нелепо, – возражаю я, и злость вспыхивает во мне. – Он возненавидит вас за это.

Мои слова приводят Гарри в ярость. Он прищуривает глаза, а мышцы челюсти напрягаются.

– Он и так презирает меня. Но, в любом случае, ему известно, что я забочусь о его интересах. А это, – он агрессивно постукивает пальцем по лежащему передо мной соглашению о неразглашении, – служит для защиты его интересов.

– Наши отношения – в его интересах, – огрызаюсь я. – Не пытайтесь убедить меня, что это не что иное, как попытка разлучить нас, чтобы дальше манипулировать своими сыном, заставляя его выполнять ваши приказы. Это ясно как день.

– Тебе следует выбросить из головы свои фантазия, которые заставляют думать, что ты останешься с моим сыном, – яростно шипит Гарри. – Ваша ложная помолвка позволила ему предстать в необходимом мне виде, без лишних изъянов и осложнений, которые присущи романтическим отношениям. Он не способен испытывать к тебе искренние чувства. Или к кому бы то ни было еще, раз уж на то пошло. Он унаследует компанию, которая стоит миллиарды долларов, и я не могу допустить, чтобы его отвлекали столь незначительные вещи, как влюбленность. – Гарри выплевывает последние слова, как змея избавляется от яда. Затем он указывает пальцем на маму. – Посмотри, к чему это привело твою мать. Сломленная, одинокая, собирающаяся унаследовать такую же развалившуюся компанию.

Мама выглядит так, будто тонет в бассейне собственных страданий.

Сердце кровью обливается при виде этой картины. Она старалась держаться после смерти отца, а сейчас их детище, которое они с ее покойным мужем десятилетиями возводили с нуля, снова впало в финансовое отчаяние. Это окончательно опустошит мою маму.

Я не могу позволить Гарри поступить так с моей семьей.

Мой отец с самого начала был прав насчет Гарри. Он эгоистичен и лишен какого-либо сочувствия к ближним. Готов пожертвовать счастьем Дэниела, лишь бы его никто и ничто не «отвлекало». Гарри готов на все, чтобы защитить свою империю и собственные интересы, и хоть я и переполнена злостью от его поступка, это