Самоубийство по заказу - Фридрих Незнанский

Я предложил воспользоваться ситуацией, прервать допросы, да уже и времени на сегодня остается маловато, и устроить короткий, но тщательный шмон по солдатским тумбочкам. А заодно и в каптерке прапорщика роты. Речь о наркоте зашла. Если кто-то случайно прослышит, вмиг все улики исчезнут. А здесь и сегодня можем успеть их взять на «горячем».

Вот мы и решили прервать допросы и провести обыск в казарме третьей роты…

Теперь уже, когда я это записываю, мне все равно, конечно, и «соловей» тот – под следствием, и солдатики сознались, у кого «дурью отоваривались». Но меня поразила наглость Коротеева. У него обнаружили – он и не прятал даже, идиот, настолько был уверен в себе и в своих защитниках, – содержимое женской сумочки. Но самой сумочки не было. Мне потом удалось выяснить, что Коротеев подарил ее одной официантке в кафе, к которой ходил в увольнении. Но чистый блокнотик и авторучку, и зеркальце с губной помадой и, наконец, главную улику – зажигалку с буквами А и Х, – это мы обнаружили. Врал, что нашел на улице. Потом стал врать, когда был уличен показаниями Ланы, что это личный подарок его друга Андрея, который… и так далее. Все записывали, все…

Но подлинный сюрприз нам сделал на следующий день рядовой Макухин. Тот самый, что был в наряде в злополучный день 10 июня, когда ночью в камере помещения для содержания арестованных за нарушения воинской дисциплины повесился рядовой Хлебородов.

Его мы допросили вдвоем с Игорем. Зная, что именно на нем практически все и сходится, мы решили устроить ему «содержательный» перекрестный допрос. Он ведь знал, что прибывшие следователи допрашивают всех, имеющих не только непосредственное, но даже и не прямое отношение к тому происшествию. И, естественно, ждал и дрожал. Не мог не дрожать. Тем более что с ним наверняка проводили уже «соответствующую» работу «старшие товарищи». И нам надо было переиграть их. А для этого вполне годились свирепый полковник юстиции и покладистый штатский, правда, из Генеральной прокуратуры. Но он в армейских делах ничего не смыслит.

Общих наших результатов-то пока никто из допрошенных еще не знал. Думали, что нас облапошили, раз сразу не забирают и не сажают, вот и хорошо. А мы и не собирались никого сажать. Наша забота – передать обвинительное заключение прокурору. А уж тот – как решит. Утвердит обвинительное заключение и направит уголовное дело в суд либо возвратит следователю для производства дополнительного следствия. И уж, в худшем случае, примет решение о прекращении уголовного дела. Или уголовного преследования в отношении отдельных обвиняемых полностью или частично… Так случается, но это обычно самый нежелательный вариант. Значит, следствие велось недобросовестно.

Но бывает, что следствие прекращается еще до того, как составляется обвинительное заключение. Что уже и произошло однажды с этим делом. По разным причинам прекращается. Чаще всего, из-за пресловутой «чести мундира», когда не хотят публичной порки и имеют силы остановить процесс уже на ходу. Рисковые такие мужики, идущему поезду перекрывают «путя», как выражались прежние железнодорожники. Однако теперь уже это был не наш случай.

Макухин, когда мы провели в камере следственный эксперимент, показал, в каком положении находился покойный. Зафиксировали. Затем то же самое показал дежурный по части. Один показал. Потом показали солдаты, которые помогали милиции и медикам выносить труп. Потом – сами медики, которые приехали на вызов. Правильно было, как, собственно, мы и предполагали, было у всех, кроме Макухина. А это означало, что ему специально положили труп, чтобы было «похоже». А совсем не «правильно». Есть свои законы даже и в таких трагических ситуациях.

Так, значит, что? А то, что он – прямой соучастник убийства…

Дорогой мой Антон Юлианович, несмотря на всю свою внешнюю интеллигентность, материл работничков морга городской клинической больницы, в холодильнике которого содержался труп самоубийцы, с которым никак не могли решить, что делать.

А с электричеством обычные перебои, отключения… Врали, конечно, просто дали им команду, чтоб труп принял непригодный для дальнейших возможных исследований вид. Постарались. Но они не знали, на что способен Антон Юлианович. Он же не только учил молодых, он и сам умел дай Бог каждому! Потому, может быть, и учил, что умел… Но это идиотам объяснять…

Но солдат Макухин был далек от профессиональных знаний патологоанатома, и «впарить» ему сведения о том, как просто берутся на трупе отпечатки пальцев тех, кто его убивал, ничего не стоило. Главное, подать, что называется, «на голубом глазу». Есть такое выражение, когда один обманывает другого совершенно серьезно, а на самом деле попросту разыгрывает.

А потом следователи – один жестко и сердито, а второй – мягко и с издевательской улыбочкой, объяснили ему, в чем его главный промах. Он, оказывается, утверждая свою версию самоубийства и обнаружения тела, совершил непростительную ошибку, за которую самому и придется платить. Потому что выгораживать его никто теперь не станет. Никто в соучастники пойти не захочет. Почему это произойдет? А вот, почему.

Утверждает, что сидел пять минут в туалете? Хорошо. Никого посторонних не было. Просто отлично. НО сам арестованный повеситься на том, что при нем оказалось, не мог. Это эксперты подтверждают. Значит, кто-то затянул на нем петлю. А поскольку никого не было, значит, Макухин врет, это он и убил товарища. Ну, и варианты, в том же плане…

Пошли бы вы все, видимо, сказал себе парень и решил сознаться. В том, что ему угрожали, требовали, заперли в сортире, чтоб под ногами не путался…

Кто были эти люди? Тут уже только правда. Иначе – виновен ты.

Вот и весь разговор. Все та же публика: Дедов, Коротеев, Затыкин и Михайлов из первого отделения. Вчетвером явились и велели открыть камеру. Пришли в час ночи. Ушли через пять минут, оставив все так, чтобы было понятно, что тот сам себя удавил. Петля из одного скрученного рукава, а второй завязали на оконной ручке. Фантазия. Да он бы и не мог повеситься, высокий, ноги на полу стояли. Душили лежащего на полу, а потом тело подняли и завязали вокруг шеи другой скрученный рукав. Элементарная работа. Только не для специалиста.

И еще Антон Юлианович, проведя повторное вскрытие, обнаружил сильные повреждения ребер, обширные гематомы в верхней части туловища и ссадины на щиколотках. Давили ноги, чтоб он не бился, когда петлю на шее затягивали. Вчетвером же мерзавцы старались!

А еще он взял из-под ногтей образцы засохшей крови и частиц эпидермиса.

Вот это уже был результат.

Указанную четверку мы вызвали якобы на повторный допрос, а на самом деле «откатали» пальцы каждого на предмет отпечатков, и Липинский, ничего им не объясняя, под присмотром двоих крупных парней из комендатуры взял у них образцы волос для дальнейшего исследования и возможной идентификации.

Кстати, криминалист отметил, что на рубашке повешенного были «с мясом» оборваны пуговицы. Похоже, ее срывали с жертвы, сам бы он, готовясь к самоубийству, расстегивал бы пуговицы, – если бы ему пришла в голову такая дикая идея повеситься на скрученной рубашке.

Вот на этом и закончили. Командиру части заявили, что указанные лица, в том числе и капитан Андрющенко, и прапорщик Соловейко, не имеют права покидать расположение части, находясь как бы под домашним арестом. Это был, разумеется, серьезный удар по престижу. Но… как оказалось, что присутствие такой обаятельной сотрудницы военной прокуратуры, каковой являлась в нашей бригаде Алевтина Григорьевна Дудкина, сумело хоть как-то реабилитировать плохое настроение боевого военачальника. Алькино обещание замолвить словечко перед папуленькой пришлось очень кстати. А будет словечко сказано или нет, не имеет значения, – у них же, у военных, тоже есть своя «коридорная» субординация… О последнем я узнал позже. Нет, не потом, а в тот же вечер, но, как сказано, позже…

Вот такое получилось расследование. И тянулось оно недолго. Видимо, повезло нам в том, что легко удалось с самого начала обнаружить концы. А потом я все-таки благодарен Игорю Паромщикову. Его решительность сыграла свою роль. Поэтому я с большим удовольствием вечером того же дня позвонил Юрке Гордееву и спросил, есть ли в адвокатской конторе, в которой он имеет честь трудиться, нужда в отличных работниках? Пошутили, посмеялись, я рассказал о решении Игоря, Юрка пригласил его зайти для предметного разговора, обещал лично представить шефу. А на случай промаха у меня были заготовлены и другие варианты. Так что беспокоиться не следовало.

Невольной свидетельницей моего телефонного разговора с приятелем-адвокатом оказалась Аля.

А вот почему, это надо бы отметить отдельно…

Выезжая из части, мы договорились, что как только к нам поступят результаты анализов на ДНК из Лаборатории биохимической генетики Медико-генетического научного центра, куда отправил образцы на исследование Антон Юлианович, а мы с Игорем – соответствующее сопроводительное письмо за подписью Федоровского, мы соберемся для окончательного составления обвинительного заключения. Время было…