Зачарованный край (СИ) - Макар Авдеев

Исчезнет социальное неравенство. Ведь при всех ужасах Зоны, она, возможно, была в чём-то честнее и справедливее Большого Мира. В Зоне у тебя есть автомат, и у врага есть автомат, кто лучше стреляет, тот и победил. Всё честно. Может быть, это и привлекает людей в Зону в огромных количествах? В Большом Мире, если твой недоброжелатель выше тебя по социальной лестнице, например, он депутат, а ты простой трудяга, то он может тебя убить, и ему за это ничего не будет, а если ты ему что-то сделаешь, то тебе ох как прилетит…

Итак, весь мир — Зона… Слабые, те, кто не смогут приспособиться к новому порядку вещей — просто не выживут. Что поделать, естественный отбор. Уцелеют лучшие из лучших, сильнейшие из сильнейших. В каком-то смысле тоже вполне справедливо и честно. А если человек недостаточно сильный — он сам виноват. Зачем идти к какой-то там «лампе», или честным путём добиваться того, чего тебе нужно, заслуживать любовь… Когда можно просто прийти и взять. Силой. И убить всех, кто попытается тебе помешать.

Ярый почувствовал, как из тёмных подвалов его подсознания поднимается что-то, о существовании чего он раньше даже не подозревал… А может, подозревал, но предпочитал убеждать себя, что опасения напрасны. И следом — навязчивая мысль, которая, как червячок, копошится в мозгу:

А ЧТО ЕСЛИ… А ЧТО ЕСЛИ… А ЧТО ЕСЛИ… А ЧТО ЕСЛИ…

«Ты всё правильно делаешь, Ярый, — продолжал Азазель. — Тебе нужно только пойти и убить чужаков, которые вторглись на базу. Ты знаешь, что способен это сделать. Избавься от Холода и остальных».

«Но… какой смысл? Я всё равно наверняка не успею их остановить прежде, чем, по крайней мере, большинство капитанов погибнет. Твоя армия останется обезглавленной».

«Ерунда, — раздражённо ответил Азазель. — Все эти Аспиды, Мурены и прочие — расходный материал. Они были нужны только до поры до времени. Мы наберём новых».

«Скажи, а как тебе удалось… столько людей одновременно держать под контролем? То, что я слышал раньше о контролёрах, весьма впечатляет. Но такое даже для них чересчур».

«Мне не обязательно постоянно их всех удерживать под телепатическим контролем. Есть ведь и другие рычаги влияния. Деньги, чувство власти над себе подобными. Они зачастую работают даже эффективнее прямого телепатического вмешательства. Телепатическое вмешательство требуется лишь иногда, да и то, в большинстве случаев, ограничивается минимальными корректировками. А теперь иди и сделай дело. Убей Холода и остальных. Пока ещё не слишком поздно. Пока они окончательно не уничтожили мой многолетний труд. Я приказываю…»

Ярый задумался. А ведь Холод, Кухня и другие меньше всего ожидают сейчас нападения исподтишка, с тыла. И у него есть очень высокий шанс подойти к каждому из них максимально близко, практически вплотную. Грех не воспользоваться. К тому же, этим бы он оправдался перед Азазелем за ту фатальную оплошность, которую допустил с Вергилием…

Вдруг где-то в душе авантюриста стало зарождаться пока ещё робкое, но сопротивление. Чувства, которые почти неотступно сопровождали Ярого раньше на протяжении его пути сквозь враждебную среду обитания, но отошли на третий план во время «сеанса» с Азазелем, сейчас вновь охватили авантюриста. Боль, отчаяние, беспредельное одиночество… и ещё чувство ненависти, искренней, глубинной ненависти к Зоне. Ярый вспомнил, как он заплакал, когда убил Страшилу. Это произошло на следующий день, когда они с Кортиком уже вернулись в лагерь. Ярый сидел один, за углом дома, в укромном месте, там, где ни Кортик, ни кто-либо другой не могли его видеть, и плакал. Ему было жалко Страшилу. Он сам себе удивился — Страшила тоже был, мягко говоря, далеко не ангелом и, в общем-то, получил по заслугам. Авантюрист вспомнил, как умирал от голода. Вспомнил, как погиб Кортик. Вспомнил, как Карпа разорвало прямо у него на глазах, и струя крови брызнула Ярому в лицо. Вспомнил, как каждый день мечтал уйти, сбежать из Зоны, и забыть то, что с ним здесь происходило. Дерьмо. Всё это дерьмо.

«Я умру, но не дам превратить мир в одну большую зловонную клоаку под названием Зона», — подумал он твёрдо.

«Ах ты гадёныш, — Азазель пришёл в ярость. — Воистину, не всем дано видеть дальше своего носа. Ты сделал свой выбор. Я подарил тебе шанс стать великим, а ты выбрал остаться жалким и ничтожным тараканом на теле Зоны, каким и был всегда. Тараканов давят. Что ж, прими свою участь!..»

Внезапно кабинет и Азазель исчезли, и Ярый оказался на уже знакомом ему пригорке. Оглушительно играла музыка — тот самый злосчастный вальс. Динамиков нигде не было видно, вальс доносился сразу отовсюду и ниоткуда. Внизу, на развилке между Гиблой Рощей и мёртвым городом, авантюрист увидел Косатку. Но девушка не видела его, и вряд ли осознавала, что происходило вокруг.

Её, избитую и беспомощную, держали трое бандитов. Один из бандитов расстегнул ширинку и вытащил наружу свой половой орган, который тут же принялся увеличиваться в размерах, становясь непропорционально большим. Ярый в ужасе понял, что не может шевельнуть и пальцем. Тело не принадлежало ему. Авантюрист не мог даже отвести взгляд. Когда он закрывал глаза, эта сцена вновь появлялась перед ним так, будто он наблюдал её вживую, в реальном времени. Так что закрывай не закрывай — толку никакого.

Первый бандит стал насиловать девушку в рот, второй пристроился сзади. Третий стоял рядом и дрочил, глядя на происходящее. Четвёртый подошёл и затушил сигарету о кожу девушки. Ярый не мог выносить этого зрелища, но и помешать не мог. Ему было настолько больно, что он лучше бы умер, только бы не видеть. Да, умереть — вот чего авантюристу сейчас хотелось больше всего на свете.

Внезапно руки, которыми авантюрист ещё недавно не мог пошевелить, сами собой подняли автомат и приставили дуло к подбородку. «Убей себя», — приказал чужой голос в голове. «Это неправда, — подумал Ярый. — Это всё иллюзия. Я должен сопротивляться». Сделав невероятное усилие над собой, он смог слегка пошевелить мизинцем. На большее сил не хватало. Давай же! Ярый вспомнил, как они с Косаткой во время дождя сидели и держались за руки в доме, перед тем, как всё снаружи поглотила огненная стихия. «Ты какой угодно, но точно не слабый», — сказала Косатка. Авантюрист почувствовал мощный прилив энергии. Он сделал рывок, и на этот раз у него получилось на несколько секунд вернуть контроль над руками, и даже опустить автомат. Ярый не хотел умирать. Он жаждал жить! И любить. Он стал бороться. С каждой попыткой ему удавалось всё больше и больше вернуть контроль над