...Не повод для знакомства - Татьяна Туринская

Санька замолчал, не зная, что еще можно добавить. Что еще ей непонятно? Ведь вот он же я, стою перед тобой в ожидании твоей милости…

Тамара оглянулась на соседскую дверь, как бы решая, можно ли здесь говорить о таком. Почему-то решила, что можно — может, соседка глухая, а может, уехала куда-то. Так или иначе, но сказала тихо, чтобы не услышал Юра:

— Ты зря приехал… Не выйдет у нас с тобой ничего. Было и было, забудь и уезжай…

Аметист аж подскочил от таких слов:

— Как это уезжай? Что значит "Было и было"?! Ты ж вспомни, КАК это было! Мне ж никогда ни с кем не было так хорошо, как с тобой! Мы же созданы друг для друга!

— Согласна, нам действительно было неплохо вместе, — напряженно улыбнулась Тамара. — Но все давно в прошлом. Ты зря приехал, Саша. Больше ничего не будет…

— Ты можешь мне объяснить, почему? — Сашка начинал кипятиться. Что ни говори, а не на такой прием он рассчитывал…

Тома тоже разозлилась. Подошла к нему вплотную, зашептала в ухо, обдав горячей волной сладких воспоминаний:

— А сам не понимаешь? Знаешь, почему нам было так хорошо? Потому что оба знали, что это на один раз, что больше никогда не встретимся и никто никому ничего не должен!

— Ну и что? — искренне удивился Сашка. — Почему мы не можем быть вместе, если нам было так хорошо?

— Да потому что я вела себя, как шлюха! Мне даже разговаривать сейчас с тобой стыдно, как ты не понимаешь! Я сквозь землю провалиться готова, а ты хочешь, чтобы я с тобой жила, как порядочная женщина? Как я буду смотреть в твои глаза? Мне всю жизнь будет стыдно, понимаешь?!

Аметист опешил:

— Что за бред? Ты сама хоть понимаешь, что ты несешь? Почему тебе должно быть стыдно за то, что нам было хорошо вместе? Это же чушь!

— Мне стыдно не за то, что нам было хорошо, а за то, что я вообще оказалась в твоей постели. Я вела себя, как настоящая шлюха, прыгнула в койку к первому встречному. Ты же всю жизнь будешь меня презирать!

— Да почему я должен тебя презирать? Что ты несешь? Да я до конца жизни радоваться буду, что ты так себя вела. Ведь, веди ты себя, как порядочная женщина, я бы не нашел свою судьбу. Мы бы оба остались одиноки. К тому же, у нас с тобой не родился бы самый очаровательный в мире ребенок…

— Не ори, еще не хватало, чтобы Юра узнал, что его мать шлюха!

Аметист на мгновение замолчал, потом, набрав воздуха, спросил потише:

— Я не понимаю, почему ты упорно называешь себя шлюхой. Я, например, ни тогда, ни сейчас тебя ею не считал, не считаю и никогда считать не буду, — про себя добавил: "Ну, или почти не считал. Но я же не серьезно…"

Тома устало вздохнула и отмахнулась от него, как от назойливой мухи:

— Это все слова, пустые слова… На самом деле вы все одинаковые… И вообще все люди одинаковые — хоть мужики, хоть бабы. Найди себе любую другую. Уверяю тебя, с ней тебе будет не хуже, чем со мной. А если и будет хуже, то недолго — ты ее быстро научишь разным премудростям. Разве хоть одна баба сможет остаться холодной в твоих объятиях? А меня оставь в покое. Уезжай…

— Да в том-то и дело, что мне не нужна любая, у меня уже были любые, — заорал Сашка. Тамарина попытка убедить его говорить тише успехов не возымела. — Я не хочу любую! Я тебя хочу! Понимаешь, тебя!

Сашка порывисто обхватил Тамару, прижал к себе, впился безумным поцелуем в столь желанные, сладкие губы любимой. Руки проскользнули в распахнутую куртку, под легкий, мягкий на ощупь свитерок, и пальцы, едва касаясь, загуляли по Тамариной спине, вновь, как много лет назад, доводя ее до дрожи. Она обмякла под его ласками, прижалась к груди давно забытого любовника. Сладострастный вздох опьянил, обнадежил Саньку:

— Родная моя, любимая! Я такой дурак, ты простишь меня? Чего я ждал десять лет, мучился без тебя? Почему же сразу не кинулся на твои поиски? Ведь только с тобой мне было хорошо, только о тебе думал все эти годы…

Тома вырвалась из его страстных объятий:

— А знаешь, почему нам было так хорошо? Потому, что мне было наплевать на тебя. Потому что я отдалась не тебе, а себе. Я подарила себя себе на те две недели, я только о себе и думала, о своих ощущениях, о своем наслаждении. Мне было наплевать на тебя, понимаешь? Мне было плевать, хорошо ли тебе, что ты чувствуешь, что думаешь. Ты был никто и звали тебя никак. Я поехала с тобой только потому, что знала наверняка, что никогда тебя больше не увижу. Ты был всего-навсего инструментом для получения удовольствия! Потому-то мне и не было стыдно, потому и было плевать на тебя, на твои мысли и чувства. Понимаешь? А теперь ты явился в мою жизнь и хочешь, чтобы я была такая, как тогда? Не получится! Я всегда рядом с тобой буду чувствовать себя шлюхой, я никогда не смогу простить свою фривольность…

Аметист перебил:

— Ну что за чушь ты несешь?! Хорошо, пусть я был никем, пусть звали меня никак, пусть я был лишь инструментом для твоего удовлетворения. Но ведь ты его получила? Скажи честно, положа руку на сердце: еще хоть раз в жизни, хоть с кем-нибудь тебе было так хорошо, как со мной?

Тамаре нечем было ответить на этот вопрос.

— То-то, — продолжил Сашка. — По большому счету, ты для меня тогда тоже была никем, таким же инструментом для получения удовольствия. Пусть так! Пусть наше знакомство начисто лишено романтики, пусть все это было не слишком красиво. Но это не меняет того, что мы нашли друг друга. Пусть таким, не очень красивым способом, но нашли! Да, в тот момент я тоже был уверен, что никогда больше не увижу тебя, но я сожалел об этом! Пусть не сразу, но я понял, что люблю тебя. Понимаешь, люблю! И не надо обобщать, что все мужики одинаковые, и бабы одинаковые: это чушь! Все люди разные! Я пробовал найти тебе замену, я даже дважды женился, чтобы забыть тебя. Но не получается у меня тебя забыть, никак не получается. Потому что мне нужна только ты, потому что я тебя люблю. Люблю, и хочу, чтобы мы жили вместе. Для того и приехал! Я хочу, чтобы мы жили вместе: ты, я и Юра. Он мой сын, мы непременно должны жить вместе, ему же нужен отец. Ты не имеешь права лишать его отца…

Как только речь зашла о ребенке, в Тамаре проснулась мать:

— Еще как имею. В графе "отец" у него прочерк, так что твои поползновения насчет отцовства напрасны, он — мой сын. И только мой. Уезжай. Это мое последнее слово. Ты напрасно приехал.

Тамара

Обидно было до слез. И почему все так несправедливо? Почему она столько лет не может избавиться от подлого Влада, а Сашке оказалось достаточно одного ее слова? Вернее, не совсем одного, но все равно он быстро сдался. Очень быстро…

Нет, хорошо, что он все понял и не стал ей докучать со своей любовью. Да, ей действительно было фантастически хорошо с ним. Если честно и откровенно, положа руку на сердце, то себе-то уж она могла признаться, что счастлива в своей жизни была только те несколько восхитительных дней в Красноярске. Когда не надо было ни от кого прятаться, когда не надо было слушать бесконечные материны истерические оскорбления, когда не надо было ублажать Влада, захлебываясь от боли… Когда рядом был только Сашка, носивший ее на руках по всей квартире… А какими замечательными разноцветными фонтанчиками расцветали потолки в его спальне, когда он своими умелыми ласками забрасывал Тамару на седьмое небо удовольствия…