Бакарди и долгая битва за Кубу. Биография идеи - Том Джелтен

Переворот не встретил практически никакого гражданского сопротивления. Одна группа студентов в ответ на слухи о возвращении Батисты рано утром пришла к президентскому дворцу и попросила у Прио оружия и боеприпасов для защиты правительства, однако Прио не ответил, так как опасался, что мальчиков попросту перебьют. Прио попытался было разыскать где-нибудь хотя бы одно армейское подразделение, готовое его поддержать, но потом махнул на все рукой и укрылся в мексиканском посольстве. Эусебио Мухаль, глава Федерации кубинских рабочих, призвал ко всеобщей забастовке, однако на его приказ никто не откликнулся, и в течение суток Мухаль вполне примирился с Батистой. Прошло несколько дней, и Прио покинул Кубу и отправился сначала в Мексику, а потом в Майами.

Покорность, с которой большинство кубинцев восприняло переворот Батисты, отчасти объяснялась презрением к Прио, который не смог ни добиться доверия граждан, ни положить конец коррупции, которая так долго доминировала на острове. Однако их пассивность отражала еще и своего рода общенародную неловкость. Многие кубинцы считали себя в политическом отношении более развитыми, чем их соседи-латиноамериканцы. Уровень грамотности был выше только в Аргентине, Чили и Коста-Рике. В мае страна готовилась отметить пятидесятую годовщину учреждения Кубинской Республики. Конституция 1940 года считалась образцовой, и многим кубинцам было стыдно, что весь мир увидел, как слаба их политическая система. Через три месяца после переворота журналист и историк Эрминио Портелл Вила сокрушался: «Иностранные гости уезжают от нас с ощущением, что налет цивилизации на нас очень тонок».

1950 год оказался для Кубы и лучшим, и худшим в истории. Непреодолимые чувственные соблазны острова были в полном расцвете — и одновременно стало ясно, что перезрелый плод вот-вот лопнет. Сладкая жизнь сменится недугами, которые так долго оставались без лечения. Среди кубинцев были люди, вполне способные провести страну через трудный период, и были предприятия, например, «Бакарди», у которых хватило бы и сознательности, и ресурсов, чтобы помочь своей родине. Но их было мало, и у них недоставало сил, чтобы добиться долговременных перемен, так что та Куба, которая вступила в пятидесятые годы, не продержалась до конца десятилетия.

Большинство сахарных баронов и банкиров на Кубе приветствовали приход к власти Батисты и радовались его твердой руке — но только не Бакарди и особенно не Пепин Бош. Батиста свергнул президента, которому Бош преданно служил, и не допустил избрания старого союзника-auténtico Боша Карлоса Эвии. В последующие годы лишь очень немногие, а возможно, и никто из кубинских бизнесменов не противился диктатуре Батисты сильнее, чем Пепин Бош, и никто не прилагал столько усилий для восстановления на острове демократического правления.

«Бакарди» как старинная кубинская фирма славилась своим патриотизмом и принципиальностью, и Бош и другие руководители компании долгие годы трудились над укреплением этой репутации. Ром «Бакарди» рекламировали как «Sano, Sabroso, y Cubano» — «Полезный, вкусный и кубинский». В восемнадцатую годовщину того дня в 1868 году, когда плантатор Карлос Мануэль де Сеспедес освободил своих рабов и начал борьбу за независимость Кубы, на рекламе «Бакарди» появилась пара воздетых к небу черных рук с разорванными цепями на запястьях и знаменитые слова Сеспедеса, обращенные к его рабам: «С этого момента вы свободные люди — такие же, как и я». На праздновании юбилея страны в мае 1952 года компания вывесила на весь шестиэтажный фасад своей кубинской конторы огромный кубинский флаг. В этом году было подготовлено переиздание «El libro de Cuba», и руководству «Бакарди» снова предложили вписать туда несколько фраз о своей компании — как и в издании 1925 года. В статье под названием ««Бакарди», великое кубинское предприятие» говорилось о расширении фирмы за рубеж как об «экспансии, небывалой среди подобных кубинских корпораций», и подчеркивалась «череда даров Родине», которые принесла фирма за четыре поколения.

Размахом «Бакарди» уступала лишь одному предприятию на Кубе — производителю текстиля «Textilera Ariguanabo, S.A.», которым владела американская семья.

«Бакарди» производила самые популярные марки рома и пива на Кубе и поэтому была тесно связана с национальными празднествами. К 1950 годам компания стала крупнейшим на острове корпоративным меценатом. Эмилио Бакарди и его жена Эльвира Капе первыми начали покровительствовать искусствам, основав Музей Бакарди, Библиотеку Эльвиры Капе и Академию изящных искусств — все в Сантьяго. В 1940 годах была учреждена Премия Бакарди за лучшую книгу о герое войны за независимость Антонио Масео. В Гаване обшитый деревянными панелями бар в бельэтаже Дома Бакарди в стиле ар-деко стал одним из главных интеллектуальных салонов в столице — там проходили лекции, чтения, литературные диспуты с участием выдающихся кубинских поэтов и писателей — в том числе Алехо Карпентьера и Николаса Гильена. Кубинская балерина Алисия Алонсо стала звездой именно благодаря тому, что «Бакарди» покровительствовала ее труппе «Балет Алисии Алонсо», которая после 1959 года превратилась в Национальную балетную труппу Кубы.

Кубинцы питали особенную страсть к танцевальной музыке и бейсболу, и имя Бакарди было связано и с тем, и с другим. Компания финансировала бейсбол на Кубе с 1880 годов, когда выставила на летний чемпионат команду Сантьяго. К двадцатому веку команда «Каса Бакарди», игроки которой набирались из числа работников завода, стала полупрофессиональной организацией. Связь «Бакарди» с бейсболом была самой естественной: кубинские фанаты даже в самых заброшенных парках наблюдали за игрой со стаканом «Бакарди» или «Атуэя» в руке. На табло главного стадиона в Гаване красовались огромные рекламные плакаты «Бакарди» и «Атуэя», а когда в начале 1950 годов была организована первая прямая телетрансляция бейсбольного матча на весь остров, ее коммерческим спонсором было пиво «Атуэй». На крупном плане было видно, что в будке комментатора за спиной Маноло Ортеги, популярного спортивного обозревателя и журналиста, висит большая красная эмблема «Атуэя», а рядом с ним на столике — банка этого пива. Самый популярный кубинский бейсболист сороковых-начала пятидесятых годов Роберто Отрис, уйдя из большого спорта, нанялся на работу в «Бакарди» — официально он был продавцом, однако на самом деле отвечал за связи с общественностью.

Так же масштабно «Бакарди» поддерживали и кубинских музыкантов. В сороковые-пятидесятые годы кубинцы в основном слушали музыку по радио, а самой популярной программой был «Час «Бакарди»», который передавала станция «См-Эм-Кью»; в этой передаче выступали музыканты, возглавлявшие хит-парады тех дней. Кроме того, «Бакарди» была спонсором музыкальной передачи на «Радио Прогресо», где выступал знаменитый оркестр «Сонора Матансера» и его солистка Селия Круз, в течение нескольких лет заслужившая международную славу «Королевы Сальсы». Каждое Рождество компания финансировала общенациональный музыкальный прямой эфир «танцевальной музыки», который длился до четырех часов ночи и был призван обеспечивать «присутствие нашей неповторимой кубинской музыки в каждом доме и на каждом празднике» — разумеется, вместе с ромом «Бакарди». Во время рекламных пауз радиоведущие призывали слушателей «отправиться в бар и заказать «Куба либре» себе и спутнице!» Когда кубинские гуляки пили «Бакарди», то имел и полное право чувствовать, что прославляют свою родину: Друзья, «Бакарди» чище и вкуснее любого импортного напитка — к тому же он более кубинский! Он создан для жаркого кубинского климата — а значит, полезнее для нас… Так поднимем же бокалы «Бакарди»! Он сделан на Кубе, чтобы радовать всю Вселенную!