Fallout Equestria: Синяя молния - Даниил Смит

поклажу себе на спину. — Нет, наверное. Всё-таки мы с тобой слишком разные, и… сама по себе ты меня никогда особо не привлекала. Вдобавок и мои стремления были тебе не сильно интересны.

— Ладно, пофиг, — вздохнула Космик и защёлкнула копытом свои сумки. — Спасибо тебе, Лайфблум. За то, что помог Крим… да и мне, если честно. — Она усмехнулась. — Мне кажется, вчера я отрубилась в самый неподходящий момент…

— Напротив, — покачал головой единорог с лёгкой улыбкой. — Ты выглядела очень… мило. И я просто не мог не позаботиться о тебе. Ты и правда в этом… очень нуждалась.

— Надеюсь, ты не попросишь за это дополнительную плату? — с ехидцей поинтересовалась кобыла.

— Нет. Никогда.

Космик глянула на Лайфблума — и вдруг у неё перехватило дыхание, когда она увидела в нём Сноу Вижена. Происходившие из одной большой семьи, эти двое были очень похожи внешне — но так разительно отличались по складу ума и занятиям.

«По части медицины он точно превзошёл Найтлайт», — подумала земнопони.

Метал Доун, заходивший к ней вечером того дня, когда и завертелось всё это приключение, спрашивал её, кого она предпочла бы вместо него из отряда. И выбирая между Спарком и Сноу, Космик, скорее всего, остановила бы выбор на последнем. Да, во время боя единорог с ножами её немного пугал… но всё же и чем-то притягивал. Однако ей ни разу не довелось даже завести со Сноу разговор о чём-нибудь этаком, не то что дойти до чего-то большего.

А у Спарк Глайдера была и своя подруга. И как говорилось в сказках, «они жили счастливо и умерли в один день». Каким образом — определил уже этот жестокий мир.

Пустошь всегда переиначивала сказки по-своему.

И сейчас Космик как будто оказалась наедине с одним из своего сгинувшего отряда. Словно бы его призрак стоял перед ней и по-доброму улыбался.

И она сделала то, чего сама от себя не ожидала.

А именно — подошла к Лайфблуму и поцеловала его в щёку.

Единорог слегка зарделся.

— Право, не стоило…

Он осёкся, когда они случайно встретились взглядами.

Они стояли совсем близко друг к другу, так что Космик могла ощущать его запах. Пожалуй, впервые за долгое-долгое время все те вещи, за которые она привыкла постоянно бороться, отступили на второй план, растворившись где-то вдали, где в этот конкретный миг не имели почти никакого значения.

И, не в силах себя больше сдерживать, Космик наклонилась вперёд и впилась губами в единорога. Тот неожиданно для неё ответил на поцелуй, и земнопони закрыла глаза от наслаждения.

Уложенные сумки слетели со спин, отправившись в угол комнаты. Равно как и броня, ставшая в один миг ненужной и мешающей процессу преградой.

Мир для Космик сузился до ощущений, передаваемых телом в мозг. Больше не было ничего: только мягкая кровать, она сама и Лайфблум.

Время, сжавшееся было в невыносимо приятную точку, вновь потекло своим чередом.

— … Что ж, это было неплохо, — усмехнулась Космик, раскинувшись на кровати, и посмотрела на Лайфблума. — Сразу видно, что ты долго сдерживался.

— Ты же понимаешь, что между нами ничего не может быть? — спросил единорог, лежавший рядом. — Мне тоже было хорошо, но… я хотел бы сохранить свой стиль жизни. То, что произошло сейчас, ничего не меняет в наших отношениях.

— Да уж, работа тебе важнее всего, — подколола его кобыла.

— Здесь я чувствую себя на своём месте. Должно случиться что-то невероятное, чтобы я резко сорвался и отправился в Пустошь. Например, ты, — добавил Лайфблум.

— Да, точно, — вздохнула Космик. — Мне пора возвращаться к своим. И ты обещал повторную процедуру лечения для Крим.

— Конечно, — кивнул единорог и сел, свесив ноги на пол. — Тогда не будем затягивать.

Минут через двадцать они уже привели себя в порядок. Лайфблум даже причесал магией гриву Космик после душа. «Чтобы ты не выглядела как рейдер, дорвавшийся до благ цивилизации», — пошутил он, закончив.

Космик лишь признательно ему улыбнулась и взяла зубами заранее выложенное из сумки кольцо.

— Ну фто, пофли, — сказала она и движением головы подбросила кольцо в воздух, одновременно с этим представляя просторный холл заброшенного строения.

Портал открылся — и двое пони прошли через него вместе.

А когда очутились далеко-далеко от Мэйнхэттена, перед их глазами предстала совсем не та сцена, которую они ожидали.

Наклз душил Шедоу, держа того за горло над полом. Пальцы у ехидны теперь не гнулись, поэтому ему приходилось обхватывать шею ежа с двух сторон прямыми ладонями. Но из-за огромной силы Наклза действовало это значительно. Шедоу задыхался, болтаясь в прямом смысле слова каменной хватке.

— … Что ты делаешь⁈ Остановись! — кричал Соник, стоявший неподалёку с девятимиллиметровым Найджем в руке.

Ствол, правда, смотрел мимо: видимо, синий ёж не был готов и вправду стрелять по своим друзьям.

— Подумай, Наклз: если бы всё было так, то зачем Шедоу помогал нам тогда в лесу? — соглашался с ним Тейлз, также сжимая один из полученных револьверов.

— Чтобы притвориться нашим союзником и навести на нас Метал Соника, а потом помочь тому расправиться с нами! — прорычал ехидна и встряхнул Шедоу, отчего тот беспомощно замолотил ногами. — Ты не Элемент Честности — откуда нам знать, что ты не врёшь? Что, если ты всё-таки агент Эггмана?..

— Пожалуйста, не надо! — причитала Эми, бегая вокруг них. — Ну перестаньте же!..

И тут в потолок ударила очередь.

Пришельцы все разом заткнулись и обратили внимание на прибывших.

— Что здесь происходит? — строго спросила Космик, выпустив ротокоять Дэна.

— Так… выясняем кое-что, — пробурчал Наклз и под строгим взглядом кобылы выпустил Шедоу из захвата.

Чёрный ёж повалился на пол и схватился за горло, пытаясь отдышаться.

— Вы в своём уме⁈ — прошипела земнопони, со злостью глядя на Наклза. Лайфблум в это время помогал подняться Шедоу и явно собирался осмотреть ещё и его. — Вам мало было других врагов — вы теперь сами решили друг друга прикончить⁈

— Он подозрительный, — упрямо произнёс Наклз.

— Не спорю. — Космик оглянулась на Шедоу, который как раз благодарно кивнул Лайфблуму. — Но, во-первых, я ему доверяю — в той степени, в какой это сейчас возможно. И во-вторых, я сама хочу его обо всём расспросить. А пока, — кобыла наклонилась ниже к лицу ехидны, —