Урожденный дворянин. Рассвет - Антон Корнилов

«Газелька», набирая скорость, покатила вперед – не к воротам, ведущим с футбольного школьного поля, а напрямую к хлипкой реечной изгороди, за которой черной лентой стлалась по земле очищенная от снега дорога.

Под колеса «газельки» метнулся один из темных силуэтов. Васька Грач попытался было вывернуть, и он успел бы это сделать, но руки отчего-то не послушались его, а нога еще сильнее надавила на педаль газа.

Удар получился сильнее, чем можно было ожидать. Много сильнее – будто автомобиль врезался не в живое податливое тело, а в бетонный столб. Васька пискнул и хотел было зажмуриться, но глаза его не закрылись. И ему пришлось увидеть, как, высверкнув в свете фар, дрогнуло в лобовом стекле искаженное мгновенной гримасой боли лицо; Васька приготовился уже к тому, что человек, на которого налетел он на немалой скорости, кувыркнется сейчас неуклюже вниз, как «газелька» подпрыгнет на его исковерканном теле, поедет дальше…

Однако этого не произошло.

Глухой треск удара – и человека просто отбросило на пару шагов назад, он даже устоял на ногах. А машину швырнуло вкось, она закрутилась по снегу, не слушаясь руля. Грач вытаращенными глазами смотрел прямо перед собой – через лобовое стекло, на которое легла паутинная сетка трещин, через вздыбленный горб покореженного капота – на карусельное мельтешенье света и тьмы за пределами салона.

Вот краем глаза Васька зацепил еще кого-то из жутких незнакомцев. Взбесившаяся «газель» налетела на него, но он не прянул в сторону, а наоборот – изготовился, словно боксер для атаки.

Мощный толчок… И машина, крупно содрогнувшись, изменила направление. На пути ее как из-под земли вырос еще один силуэт. Тут уж Грач разглядел, что он, встречая «газель», чуть присел, выбросил вперед правую руку.

Этот удар был таков, что Ваську приложило носом о руль. А его автомобиль, визжа шинами, дребезжа ушибленными внутренностями, заскользил к следующему незнакомцу.

«Да они будто играют нами! – с ужасом догадался Грач. – Как мячиком каким-нибудь…»

– Кто это? – задыхаясь, закричал он на свою возлюбленную. – Чего им надо от нас?

Тело уже слушалось его. Он подергал ручку дверцы: безрезультатно, механизм открывания заклинило.

– Кто они? Ты их знаешь?.. Это они на тебя охотятся! – осенило Ваську. – Ну точно! Не на меня же…

– Жми! – незнакомо низким голосом хрипнула в ответ Борисовна, озираясь вокруг по-волчьи затравленно.

На этот раз Васька Грач повиновался сознательно, крутанул ключ в замке зажигания. Правда, толку из этого все равно не вышло – двигатель под размозженным капотом был мертв.

Очередной удар оказался таким сильным, что «газель» едва не перевернулась.

– Да что им от нас надо?! – заорал Васька, рывком поворачиваясь к пассажирскому сиденью.

Борисовны не было. Сиденье оказалось пустым, только подпрыгивали на нем осколки разбитого лобового стекла. Через которое – как тут же сообразил Васька – чертова баба и умудрилась выпрыгнуть наружу.

Страшные незнакомцы оставили «газель» в покое. И сразу стало очень тихо, и вновь стал слышен доносящийся с недалекой площади многоголосый праздничный бубнеж. Васька Грач, размазывая одной рукой по лицу красные сопли, тоже полез было через руль к дышащему морозом проему лобовухи, но вовремя остановился.

Там, снаружи, творилось нечто совершенно невообразимое. Там метались с небывалой скоростью бесшумные размытые серые тени, в которых только с большим трудом можно было разгадать человеческие силуэты; тени сшибались, разметывая кусками утоптанный снег и ошметьями – мерзлую землю. Сшибались и разлетались в разные стороны снова. И опять сшибались. Свет фонарей трескуче подрагивал, футбольное поле, совсем недавно белое-белое, теперь было сплошь исчерчено черными рытвинами, и рытвины эти становились все гуще и гуще. Оказаться там, снаружи, в хаосе фантастической схватки… этих человекоподобных существ, одним из которых являлась, как теперь выяснилось, и его Борисовна, было бы смерти подобно – это Васька понимал отчетливо. Сомнут, растопчут, растерзают и, скорее всего, даже не заметят этого…

Звонко и дробно – словно быстро-быстро стучали молотком по мокрому бревну – протарахтело несколько пистолетных выстрелов.

Васька Грач свалился обратно на свое сиденье. Несколько секунд он соображал, что же ему теперь предпринять. И не придумал ничего лучше того, чтобы трясущимися руками пристегнуть ремень безопасности и накрепко зажмуриться.

И он не видел, как тот, кого он называл «Борисовной», влетел в один из фонарных столбов в углу поля, согнув его пополам. Впрочем, если бы и мог видеть, то совершенно точно свою последнюю пассию не узнал.

Парик с Охотника был содран, на обритой голове лоснился широкий кровавый подтек, пальто отсутствовало, в многочисленных прорехах изорванной рубахи виднелось смуглое упруго-мускулистое тело, в котором не осталось ни следа женского.

Охотник вскочил с земли, коротко рыпнулся в одну сторону, в другую… Пути к бегству были перекрыты: четверо витязей – Олег Гай Трегрей, Женя Сомик, Борян Усачев, Нуржан Алимханов – тоже в разной степени помятые и изодранные, медленно наступали на него широким полукругом. С ними был и Артур Казачок. Чертыхнувшись, он сплюнул кровью и выбил на снег пустую обойму пистолета.

– Я ведь не позволял стрелять! – грозно окрикнул его Олег.

– Не попал же… – проворчал Казачок, впрочем, ловко вправляя в рукоять вторую обойму. – Больно шустрый, скотина…

Позади Охотника громоздилось гигантской буквой «П» здание школы, этакая распахнувшая свою полость западня. Отступать Охотнику было некуда.

– Руки за голову и на колени! – задыхаясь, приказал Нуржан, и в его руках металлически тускло отсвечивал пистолет.

Охотник не повиновался.

– На колени! – повысил голос Нуржан, вскидывая оружие.

Казачок тоже держал Охотника на прицеле. Он облизывал разбитые губы и то и дело искоса взглядывал на Олега. Видно было, что Артуру очень хочется пустить свой пистолет в ход…

Охотник подался назад. Он приподнял полусогнутые руки (он точно держал в них что-то невидимое) и развел их шире. Обритая голова его чуть запрокинулась, а глаза стали мутными.

– Не стоит… – негромко проговорил Олег, который, кажется, первым прочитал в этих движениях какой-то особый смысл.

– На колени! – снова крикнул Нуржан.

– Да чашечки ему прострели, и все дела, – придушенно посоветовал Сомик. – А лучше – прямо в башку шмаляй. Покончим раз и навсегда, нечего тут разговаривать.

– Это мысль! – живо поддержал Артур.

– Не сметь! – коротко и очень веско произнес Трегрей. – Убивать не позволяю.

– А по чашечкам-то можно? – жадно спросил Нуржан. – Слышь ты, нелюдь, не шевелись, а то…

Эта угроза не возымела на Охотника никакого действия. Он продолжал странные свои манипуляции.

А Олег, впившийся взглядом в бело посверкивающие полузакатившиеся глаза Охотника, качнул головой и повторил свое непонятное:

– Не стоит…

И тут шум, доносящийся с площади, стал тише. А с неба мерно закапали громово-медные слова отсчета:

– Девять… Восемь…

Васька Грач тихонько ойкнул, когда ощутил, что погибшая «газелька», в которой он находился, вдруг пришла в движение. Но не покатилась по земле, а оторвалась от нее, медленно и плавно поднялась в воздух на несколько метров. Осколки стекол осыпались с нее, из распоротого брюха падали какие-то детали…

Борян Усачев обернулся на тихий этот перестук.

– Олег!.. – предостерегающе проговорил он.

«Газель» поплыла по воздуху по направлению к витязям.

По очереди и мельком оглянулись на подплывающую «газель» и Нуржан, и Сомик, и Артур.

Пульсирующе ударила голубая жилка на виске Олега, когда он вытянул руку к надвигающейся опасности. И «газель» остановилась. И задрожала, все сильнее и сильнее; а потом и задергалась, будто ее тянули в две стороны сразу с одинаковой примерно силой. И эта сила запульсировала и начала растекаться вокруг, будто дошедшая до земли солнечная вспышка. Затем подключился и Сомик – и машина стала медленно, с натугой опускаться к изрытой следами недавней схватки земле. У Сомика от великого напряжения подкосились ноги, хлынула носом кровь – но он держался.

– Да чего ты, сукин сын, упираешься? – удивился Нуржан безнадежному упрямству Охотника, по окаменевшему лицу которого побежали крупные капли пота. – Все равно с нами не справиться тебе… Брось!

– Нечего вертухаться, если попался, – поддержал его и Борян. – Как нас почуял, так и бежать… А хрена с два – убежал!

– Вообще-то, он деру дал еще до того, как мы тут объявились… – вдруг припомнил Нуржан. – Странно, я об этом только сейчас…