Когда сверкает молния - Александр Филиппов

Вот еще одна чрезвычайно интересная запись. Это говорит писатель из далекой страны Чили — Хоакин Гутьерес. Сейчас, когда его землю топчет генеральский сапог Пиночета, подкованный американскими гвоздями, Хоакин Гутьерес живет то в Италии, то в Коста-Рике. Несколько лет назад я встретился с ним у нас в Башкирии. Мы ходили по улицам Уфы, были в городе Октябрьском. В старых записях нахожу неоконченные стихи, отражающие какую-то деталь давней нашей встречи.

Помнишь ли, Хоакин Гутьерес,Как под вышкою буровойЗолотистый и терпкий хересДегустировали с тобой?

Ветерок играл за плечами,И башкирские буровикиПо-товарищески встречалиНас с тобой у быстрой реки.

Об одном сейчас сожалею,Не подумали мы тогда,Что над родиною твоеюПророкочет грозой беда.

Автоматы и пистолетыОщетинятся на народ,И зловещий приход ПиночетаПуть к свободе перечеркнет.

Ты смеялся тогда и не ведалИ не думал, что время придетИ Альенде в твоем Ла Манеда,Истекающий кровью, падет.

Было, есть и будет: народуМало слов и мало идей...Тяжело обрести свободу,Отстоять ее тяжелей!

Когда этот,отрывок был уже написан, вдруг совершенно неожиданно узнаю, что Хоакин Гутьерес вовсе не чилиец. Как-то я выступал у лесорубов Нуримановского района, и мне подарили там книгу воспоминаний Пабло Неруды «Признаюсь: я жил». Интереснейшая книга поэта, человека, коммуниста. Вот в ней-то я и встретил фразу, которая обескуражила меня окончательно. Я хорошо помню, как Хоакин Гутьерес говорил мне, прежде чем записаться на магнитофонную ленту, что он из Чили, журналист, писатель.

А у Пабло Неруды читаю: «Все, что произошло со мною в Венеции, похоже на приключенческий фильм. Полицейские агенты круглые сутки торчали у дверей гостиницы... И вот тогда я надумал... бежать из Венеции, где нам грозила тюрьма. Мы, то есть я, Витория Видали и  к о с т а р и к а н с к и й  писатель Хоакин Гутьерес, с которым я случайно встретился, улучили момент и что есть духу помчались прочь от венецианской полиции...»

Прочитал я и задумался: не мог же ошибиться Пабло Неруда, прекрасно знавший не только своих товарищей по перу, но и писателей всей земли. Вспомнилась мне еще одна фраза, сказанная самим Гутьересом, что некоторые его произведения печатались в Советском Союзе. В читальном зале библиотеки я пролистал множество журналов «Иностранная литература». И вдруг находка: роман «Умрем, Федерико». Здесь же в журнале маленькая справка об авторе, которая поставила все на свои места. «X. Гутьерес (род. 1918 г.) костариканский писатель, поэт, прозаик, публицист. При правительстве народного единства в Чили был директором государственного издательства «Киманту».

Значит, все верно. Сам писатель считал себя чилийцем, потому что силы свои и талант он посвятил народу этой страны, хотя по рождению был костариканцем.

Чили была для него второй родиной. Он боролся за нее, отдавал ей пламень своего сердца, пока сапогом кровавого Пиночета не было попрано правительство народного единства Сальвадора Альенде, пока сам президент не попал под зловещие пули автоматных очередей.

Старая магнитофонная запись, сделанная мною несколько лет тому назад, звучит так:

— В нашей стране, — сказал Хоакин Гутьерес, — есть народность индейского происхождения — арауканы. В Башкирии я встретился с народом, который своим внешним обликом похож на арауканов. Вот этот молодой человек, например, если бы встретился мне в Чили, я никогда не сказал бы, что он башкир, подумал бы — арауканец.

Думая о башкирском народе, сравнивая его с нашими народностями, я еще больше отдаю себе отчет о том значении, которое имеет социализм для всего человечества. Не столько потому, что вы имеете вот такой огромный Ново-Уфимский нефтеперерабатывающий завод (у нас тоже есть большие фабрики и заводы), а самое главное потому, что советские люди являются хозяевами своих предприятий. Они планируют свою экономику, они управляют своей собственно жизнью. Они строят светлое будущее...

Слова эти мне вспомнились в Гаване во время концерта чилийских музыкантов, сумевших спастись и вырваться из тюрем и концлагерей иначе бы и они разделили горькую участь Виктора Хары — певца свободы, ашуга своего народа.

Я сидел в зале. Вслушиваясь в гневные ноты, в ритмический перелив гитар, я видел за высокими Андами узкую полоску каменистой земли, протянувшуюся с севера до самой южной точки континента. Ее селитра и медь были постоянным яблоком раздора в стае хищников. ЦРУ, Пентагон, Белый дом тут же протянули «руку помощи» кровавому режиму Пиночета.

Принято у советского человека не обижать, не унижать людей другой национальности. Но что поделаешь, не мы виноваты в том, что весь мир опасливо смотрит на «тихого» американца. И в то же время верю: не народ Америки, талантливый и высокий в сокровенных своих помыслах и ожиданиях, не он виновен во многих-многих преступлениях перед человечеством. Есть у нас один общий враг — капиталист, набивший золотом карманы и сейфы. Попробуй-ка подступись к его капиталам — жерла пушек ощерятся на любого. Вот он кто, враг общий!

В Луанде я встретился случайно с двумя американскими летчиками. Был страшно удивлен. Сначала подумалось — не провокация ли какая? Ибо на юге страны рукой США сжигаются посевы и деревни, взрываются заводики и школы, убиваются ни в чем не повинные люди, а здесь... вот они стоят передо мною, красивые, стройные, молодые. Мне в сыновья годятся по возрасту. Глаза их полны обычной человеческой доброты.

Советский посол Арнольд Иванович Калинин на мой недоуменный вопрос спокойно ответил, что никакая это не провокация. Они живут в той же гостинице, где остановился и я. Оказывается, летчики привозят сюда вахты своих нефтяников, продукты для них и оборудование: где-то в джунглях ангольскую нефть добывают. Для себя!

На следующий день я сидел с летчиками в вестибюле отеля, мы мирно беседовали. «Хорошие молодые ребята! — подумалось мне. — Неужели такие же по-звериному орудовали во Вьетнаме?!» По-видимому, кому-то выгодно науськивать их на русский народ, готовить из них врагов моей Родины. Кому же это выгодно?

Мы сидим, пьем кофе, беседуем. Гражданские летчики открыто, чуть ли не матом костерят ядерную политику своего правительства.

— Русские ребята — о’кей! Хорошо! — улыбается один.

— Мы бы ни за что не хотели воевать с ними! — добавил другой.

Коли так думает вся трудовая Америка, то я протягиваю ей руку мира и дружбы. И на кой черт бряцать, нам друг перед другом ужасным оружием!

— У нас, в Америке, все с ног до головы прогнило сионизмом, все золото в руках евреев! — перестал улыбаться один из летчиков. Другой поддержал:

— Пальцем Америки держит мировой сионизм кнопку ядерного оружия. Он бы нажал на нее, да сам побаивается сгореть в огне, так как может случиться, что ответные ракеты ударят и по «земле обетованной»...

...Однажды я без переводчика шел по улице Ханоя. Стайки мальчишек и девчонок бросали свои извечные игры у обочин, поднимали свои чернявые головки, приветливо махали мне руками и кричали: льенсо! льенсо!

Что это был за возглас, что за слово такое, я не знал.

Вернувшись в гостиницу «Виктория», которую построили кубинские, друзья, я спросил у переводчика, что означает слово — льенсо. Переводчик улыбнулся, сразу же догадавшись обо всем.

— Это, наверное, наши мальчишки кричали, да? Льенсо — значит, советский, — объяснил он. — Они всех так называют: болгар, венгров, чехов, даже кубинцев. Для них все советские, кто приехал помочь нам восстанавливать народное хозяйство.

Льенсо! И этим сказано все.

Они мальчишки, конечно, и многого им не понять. Мало кто знает из них, что где-то далеко-далеко отсюда есть седой Урал, а на Урале — наша Башкирия.

Мы-то хорошо знаем: именно советская власть дала нам всем новую жизнь, объединила в одну монолитную семью народов. А потому и называют нас здесь, за морями-океанами, не русскими, татарами или башкирами — льенсо, и все сказано этим словом.

Когда я в одной из бесед сказал как-то, что в Башкирии четыре миллиона жителей и около ста национальностей, все удивились моим словам.

— Да что вы! Как же тогда понимаете друг друга, как разговариваете?!

Переводчик Тань улыбнулся и ответил вместо меня:

— Я русский бы выучил только за то, что им разговаривал Ленин.

Примечания

1

Шабра — сосед.

2

Арумы, улым — здравствуй, сынок

3

Кошмак — счаленные бревна, из которых делается плот.

4

Дус — приятель

5

Сунтарская сталь — район в Якутии — Сунтарский