Фронт без тыла - Николай Афанасьев

Когда мы переходили большак, туман стал рассеиваться, и видимость вскоре сделалась нормальной. Со стороны Бежаниц по дороге двигалось несколько автофургонов, которые, заметив нашу колонну, остановились в отдалении и наблюдали за нашим движением. Я приказал двигаться на северо-запад, а не так, как было намечено ранее. Выйдя из зоны наблюдения, мы вернулись на нужный курс. Теперь перед нами лежали знакомые по осенним скитаниям холмы Судомской возвышенности.

«ПОХОРОНЕНЫ ЮГО-ЗАПАДНЕЕ ШУБИНО МЕСТНЫМИ ЖИТЕЛЯМИ»

Через двое суток, на рассвете, мы вышли в назначенный для сбора и временного базирования полка район — в Ругодевский лес. Взвод разведки на трофейных лошадях, которые были захвачены в бою под Сорокино, все время пути по Судомской возвышенности оперативно обеспечивал нас надежной информацией, поэтому двигались быстро и без приключений. Подошли к цели раньше других отрядов. Лошади появились, кстати, и в штабе полка, и в отряде Андреева, — без них мы вряд ли смогли бы дойти так скоро.

Войдя в Ругодевский лес, тщательно обследовали его (благо площадь он занимал относительно небольшую: примерно 6 на 6 километров) и выбрали для организации временного лагеря отличное место.

На вершине самой высокой в лесу горушки, крутые склоны которой густо заросли деревьями и кустарником, разместился наблюдательный пункт. Вся округа просматривалась с него как нельзя лучше. В бинокль были прекрасно видны даже отдельные дома деревень Никулино, Выбор, Веска и других. На юге вьется река Сороть. До Выбора, где стоял крупный вражеский гарнизон, по прямой километров десять, до Вески, в которой находилась волостная управа, — семь, до Никулино три. Как на ладони и все дороги, занесенные теперь толстым слоем снега. Расчищена из них только одна, ведущая к Выбору от разъезда Русаки на участке железной дороги между Псковом и Опочкой. Словом, лучшего наблюдательного пункта и желать было нельзя.

У подножия горушки на широкой плоской возвышенности разместился лагерь. Эта возвышенность тоже имела довольно крутые склоны, что делало ее чрезвычайно выгодной для оборонительного боя. Исключение составлял только подход с юго-востока — достаточно пологий. В лесу, поросшем вековыми соснами и елями, были быстро построены добротные шалаши, надежно укрывшие людей и свет костров от наблюдения с воздуха.

Потянулись дни ожидания подхода остальных отрядов полка. Сумеют ли Алексеев, Климов и Харченко избежать на марше столкновения с противником? Дойдут ли без потерь?

Район боевых действий полка, определенный Ленинградским штабом партизанского движения, выглядел так. Он ограничивался участками железной дороги Псков — Остров с запада, Псков — Дно — с севера и Дно — Сущево — с востока. Южная граница проходила через населенные пункты Ашево, Новоржев, Пушкинские Горы. Таким образом, действовать нам предстояло на территории четырех районов Ленинградской и Калининской областей.

Проходившие здесь железные дороги активно использовались гитлеровцами для подвоза живой силы, техники и боеприпасов к фронту, а также для отправки в свой тыл раненых и вывоза в Германию награбленных ценностей. Особенно оживленным было движение на участке Псков — Остров.

Юго-западные районы Ленинградской области зимой 1942/43 года стали местом чрезвычайно широких и активных действий партизан. Рядом с нами, несколько севернее, обосновалась бригада А. В. Германа, сюда же впоследствии передислоцировалась 2-я бригада и несколько отдельных отрядов. Вместе с нашим полком общая численность партизанских сил составила на юго-западе около полутора тысяч человек, то есть три четверти всех партизанских сил области, имевших в то время связь с Ленинградским штабом.[71]

Для успешной диверсионной работы полка на коммуникациях противника необходимо было выявить систему охраны дорог: размещение немецких гарнизонов, порядок патрулирования в дневное и ночное время, темп суточного движения поездов и т. п. Поэтому первые дни мы занимались только разведкой. Одновременно приходилось думать и о создании агентурной сети. Этим занималась опергруппа, руководимая Георгием Ивановичем Пяткиным. Для работы в Пскове, Ашево, Острове, Новоржеве, Порхове и других населенных пунктах подбирались люди, для них разрабатывались легенды. Исходя из наших возможностей и условий в том или ином месте, определялись методы работы. Изыскивались пути устройства наших людей в немецкие учреждения, а особенно на железнодорожные станции. Начиналась вербовка уже работающих у гитлеровцев. Принимались меры и против попыток неприятеля забросить свою агентуру к нам, — будущее показало, что это было совсем не лишним.

Выхода к месту сбора отрядов Климова и Алексеева пришлось ждать недолго: оба они совершили вполне удачные марши, стычек с врагом избежали, потерь не имели. А за отряд Харченко я беспокоился меньше всего, хоть и отделился он от общей колонны раньше других. Это ведь были диверсанты: привычные к скитаниям вдали от основных сил, чрезвычайно опытные, не раз испытанные в трудных операциях. Недаром самое большое число награжденных орденами и медалями было именно в этом отряде.

И вдруг радиограмма. Харченко погиб.

В сборнике «Непокоренная земля псковская» приводится текст политдонесения комиссара нашего полка Александра Ивановича Казакова в Ленинградский штаб партизанского движения. В нем Казаков сообщал и подробности гибели Харченко.

«…12 декабря 1942 года,[72] после перехода железной дороги Дно — Локня, между дд. Шубине и Ямок, геройски погиб командир 4-го отряда М. Харченко с бойцами Краснонос К. С., Ивановым И. Ф. и медсестрою Юлкиной 3. К. На рассвете [отряд пересек] железную дорогу.

Через некоторое время были замечены ехавшие по дороге на Шубино немцы. Отряд залег, а командир с бойцами Краснонос К. С., Ивановым И. Ф. и Юлкиной 3. К., перейдя дорогу, по которой ехали немцы, продолжал движение. Вскоре в направлении дер. Ямок, куда пошел М. Харченко, послышалась автоматная стрельба. Высланная разведка командира отряда не нашла.

По сведениям, полученным от жителей дер. Кашино Васильева и Светлова, стало известно, что Герой Советского Союза с тремя бойцами между дд. Шубино и Ямок вел бой с численно превосходящими силами противника и в этом бою погиб. Противник надругался над погибшими, раздел их наголо. Похоронены они на высоте, что в 1,5 км юго-западнее Шубино, местными жителями…»[73]

Не было в то время среди партизан человека, не знавшего Мишу лично или хотя бы не слышавшего о нем: одним из первых в Партизанском крае удостоенный звания Героя Советского Союза,[74] он был живой легендой — про него пели песни, о его удивительной храбрости ходило множество рассказов. И общительности он был легендарной: всех знал и его всё знали.