Узаконенная жестокость: Правда о средневековой войне - Шон Макглинн

Зимний поход короля Иоанна, 1215–1216

Война, разразившаяся в Англии в 1215 году, назревала уже давно, и король Иоанн Безземельный явился ее беспомощным зачинателем. Его тираническое и капризное правление легло тяжелым финансовым бременем на подданных, которых Иоанн использовал ради возврата утраченных территорий во Франции. Эти потери — и, прежде всего, Нормандия, которую Филипп Август присоединил в 1204 году после своей ошеломляющей победы под Шато-Гайаром, — бросают мрачную тень на правление Иоанна. Эту тень могли отвести только ощутимые результаты на поле боя.

Иоанну как нельзя кстати пришлись бы помощь и поддержка собственных баронов, но король предпочел довериться наемникам. Это требовало большого количества денег, которые Иоанн вознамерился заполучить от своих баронов, тем самым серьезно ожесточив их против себя: лишение прав владения, захваты заложников, штрафы, двойные грамоты на единоличную собственность, выданные разным людям, и прочие весьма сомнительные меры оставили Иоанна в фактической изоляции. Он еще больше усугубил собственные проблемы, оказывая покровительство недостойным, раздавая почетные должности иностранцам и новичкам. Наиболее жестко и решительно королевские сборщики налогов действовали на Севере, породив там огромную волну неприязни к Иоанну. Неудивительно поэтому, что именно «северяне» впоследствии и стали инициаторами мятежа.

Неприятный характер Иоанна еще более укрепил его репутацию человека, недостойного доверия. Такая традиционная точка зрения господствовала веками, вплоть до недавнего времени. Однако представители ревизионистской школы 1960-х гг., продвигая идею о том, что хороший король мог и не обладать рыцарскими качествами и не быть талантливым полководцем, но зато уделять большое внимание хозяйственным делам и учету, отстаивали ту точку зрения, что Иоанн все-таки был хорошим королем. На мой взгляд, они ошибаются. Тот факт, что Иоанн оказался столь пылким бюрократом, — просто отражение его неудач в других сферах. Ему удалось добиться кое-каких успехов в сборе налогов, но и только. К счастью, другие ученые смогли сдержать натиск ревизионистов и вернуть рассуждения по поводу Иоанна в рамки академического русла, хотя более позитивная оценка царствования Иоанна все еще существует.

Иоанн заслуженно получил весьма враждебные отзывы своих современников в Англии. Достаточно предвзятые (но при этом хорошо информированные) монахи-хронисты высказывали свое осуждение. Ричард Девиз описывает короля как непредсказуемого сумасшедшего; хронист из Барнуэлла нарекает Иоанна «грабителем собственного народа»; Матвей Парижский считал его олицетворением ада. Духовные источники также подтверждают эти оценки. Биограф роялиста Уильяма Маршала описывает Иоанна как недоверчивого и обидчивого правителя, безрассудного и ослепленного собственной гордыней. Даже Неизвестный из Бетюна, господин которого сражался на стороне Иоанна в ту эпоху, не может отыскать каких-нибудь позитивных слов и выражает свое отношение к нему в коротком но весьма неодобрительном резюме: «У него было слишком много пороков». Иоанн совершенно не обладал рыцарскими качествами, как, например, Ричард Львиное Сердце или Генрих V. Это был человек, не внушавший доверия и уверенности на поле брани или за его пределами.

И все же, по мнению некоторых историков, Иоанна незаслуженно считают неважным полководцем. Они утверждают, что на самом деле это был проницательный стратег и «заявления о его слабости, как воина, неверны». Иоанн «владел искусством проведения осад, и его военные планы были невероятно близки к успешному завершению». Иными словами, английский король не заслуживает своего прозвища «Мягкий меч», которое дал ему епископ Жерваз (Гервасий) Кентерберийский. Его поход 1215–1216 гг. может служить поддержкой такой точки зрения, ведь даже многие из клеветников Иоанна сходятся во мнении, что в нем король добился полной победы.

К 1212 году Иоанн полностью овладел Британскими островами. Однако триумф оказался не долгим. Восстание в Уэльсе потребовало немедленной реакции. Первый его шаг был жестоким: убийство сыновей одного из валлийских вождей — двое умерли после кастрации; семилетнего мальчика повесили. Запланированная экспедиция в Уэльс была отменена, когда Иоанн узнал о заговоре баронов с целью покушения на него (либо передачи его в руки мятежных валлийцев). Тщательно спланированное вторжение французов в 1213 году удалось успешно предотвратить в результате удачных военных операций (его единокровный брат Уильям Лонгсворд, побочный сын короля Генриха, разгромил французский флот у Дамме). Иоанн, в свою очередь, возлагал большие надежды на английское вторжение во Францию в 1214 году, однако хорошо профинансированная экспедиция безвременно завершилась после поражения в битве при Бувине. Требования к баронам о выделении еще больших средств для этого гибельного похода увеличило число недовольных королем и, в конце концов, привело к открытому мятежу баронов в мае 1215 года. Лондон открыл ворота мятежникам, тем самым несколько сбалансировав соотношение сил (на стороне короля было большое количество замков и иностранных наемников).

Состояние «странной войны» дало определенную временную передышку для проведения переговоров, завершившихся в июне подписанием «Великой хартии вольностей», которой бароны рассчитывали ограничить своенравный и деспотический стиль правления Иоанна, а также облегчить свое налоговое бремя. Иоанн же подписал хартию из соображений протянуть время и сам же отверг ее в следующем месяце, а в сентябре в стране вспыхнула война. Новый папский союзник Иоанна проследил за тем, чтобы мятежные бароны были отлучены от церкви, однако это не помешало восставшим назвать свое войско «Армией Бога». Мятежники искали собственных союзников, они заручились поддержкой Александра II Шотландского и уговорили принца Людовика Французского. Однако главные силы Людовика прибыли лишь на следующий год.

Помощь французов была необходима баронам. Несмотря на относительно прочные позиции на севере и востоке, они мало что могли противопоставить ресурсам, имеющимся в распоряжении у Иоанна, которые к тому же увеличились в результате разорения феодальных поместий мятежников и после захвата замков повстанцев на юге. Кроме того, в распоряжении Иоанна находилось около 150 замков, занимавших важные стратегические позиции по всей стране. Замки сыграли важную роль при перемещении королевского войска по стране в зимний период — это были надежные военные базы и места пополнения личного состава. Мятежники некоторое время удерживали замок Рочестер и сдали его Иоанну лишь в декабре, после драматической осады. Именно здесь удалось отговорить Иоанна казнить через повешение побежденный гарнизон, поскольку существовала опасность такого же обращения со стороны мятежников, если ситуация вдруг сложится в их пользу. На севере шотландский король Александр тоже вступил на «тропу» войны, и северные бароны заявили о своем подчинении. 20 декабря Иоанн созвал военный совет в Сент-Олбансе. Хронист сообщает, что больше всего король был озабочен тем, чтобы отыскать деньги для уплаты жалованья наемникам. Свое войско он разделил на две части. Половина под началом Уильяма Лонгсуорда и старших командиров наемников успешно подавила очаги мятежа на юге, сдержав основные силы восставших в Лондоне. Нет нужды и говорить, что все это делалось огнем и мечом, как, например, в Или в Кембриджшире, где, по словам Ральфа Коггесхолла, воины-роялисты предали все огню: «Устроили они великую резню, как и повсюду, где пролегал их путь, ни щадя ни старых, ни молодых, ни мужчин, ни женщин, невзирая ни на положение, ни на то, кто перед ними — мирянин или священник». То же самое Иоанн собирался устроить во время северного похода на территорию бунтовщиков. Такого разорения Англия не видела свыше пятидесяти лет.

Тактика выжженной земли, фрагмент гобелена из Байо

Сжигались поместья мятежников, захватывались их замки. Гарнизон замка Белвуар в Лестершире сложил оружие, когда Иоанн пригрозил замучить голодом их лорда, Вильгельма де Альбини, которого пленил в Рочестере. Во время этого похода творились такие зверства, что мятежники оставляли замок за замком, и всякий город спешил поскорее отворить свои ворота Иоанну. Неизвестный из Бетюна сообщает о том, что констебль Понтефракта сдался на милость короля, в то время как Йорк заплатил Иоанну тысячу фунтов, чтобы снискать его расположение. Роджер Вендоверский пишет, что командиры мятежных замков, «заслышав о приближении короля, оставляли крепости и бежали в укромные места, бросая провизию и всякое добро приближающемуся неприятелю». Коггесхолл подтверждает эффективность тактики террора, предпринятой Иоанном: «Король и его войско опустошили земли баронов, непрерывно разоряя и сжигая… Северные бароны бежали прочь, в то время как некоторые сдались на милость беспощадного монарха». Дела у Иоанна заладились настолько быстро, что к 8 января он уже подступил к Дарему. Отсюда он быстрым маршем направился к Ньюкаслу, узнав, что Александр поджег город. В отместку Иоанн сжег и разрушил Берик; шотландский хронист упоминает об устроенной там резне и пытках.