Я тебя нашёл (СИ) - Фей ла Калисто

Я смотрела на Фрею, и её глаза заговорщицки блестели.

Она вынесла бидоны.

Мы уже были пьяны, настроение было прекрасным, и, если мне кто-то скажет, что мы сейчас прыгнем в обрыв, я бы, ни секунды не раздумывая, шагнула в пропасть.

Фрея начала читать заклинание. Я впервые слышала это наречие. От него веяло чем-то древним и могущественным. Таким забытым, что я невольно поёжилась. Что-то отозвалось в сознании. Мне показалось, что это часть меня, просто я не помню, или помню, как сон.

Ткань мироздания разорвалась. По ту сторону я увидела комнату, более походящую на лабораторию.

Фрея захихикала.

— Ох, как давно мне хотелось это сделать! И, наконец, время пришло.

Я откупоривала бидоны. Под заклятием живность спала. Профессор прочитала несколько рун, и живность зашевелилась.

— Быстрее, кидай их в портал.

Портал… Чего? Это портал? Да она свихнулась.

Как только последняя лягушка улетела по ту сторону, профессор махнула рукой, и яркое свечение исчезло. Она рухнула на плед и засмеялась.

Время близилось к полуночи. Скоро наступит время Священного праздника. Фрея протянула мне бокал.

— Я хочу сказать тебе что-то, но, пожалуйста, слушай и не перебивай меня.

Мне не понравился тон её голоса. Слишком печальный, словно она прощалась. Я только кивнула головой.

— Во всём мироздании не найти души, светлее, чем твоя. Ты самое доброе создание из всех, что я встречала в своей долгой жизни.

Тяжёлый вдох. Она посмотрела на меня. Её руки теребили кольцо на руке. Она покрутила его между пальцев и сняла.

По спине прошёл холод. На меня смотрели синие, как глубокое море, глаза, и дьявол меня раздери, они светились. Они светились в темноте! Как такое возможно? Я подавилась воздухом.

— Сначала я хочу попросить тебя обратиться к Зайберту, попроси прощения за меня. Я не смогу посмотреть ему в глаза. Я испоганила ему жизнь и пользовалась его добротой.

Она осушила бокал и налила снова. Полный до краёв.

— Я… не могу даже мечтать об этом, но надеюсь, что пройдут века, и ты простишь меня. Я защищала своего сына. Пожалуйста, прости.

Мне стало нехорошо. О чём она говорит?

— Я предала тебя, я отвернулась от тебя, когда ты так во мне нуждалась. Я тебя бросила на растерзание.

По щекам профессора катились слёзы, она всхлипывала и тянула воздух носом.

— Я хочу уйти. За своим мужем.

Фрея всматривалась в небосвод.

— Твоё одиночество — моя вина. Я берегла тебя для него! Тысячи заклинаний, наложенных на тебя, хранили тебя только для него. Мне нет прощения. Как ангел Небес, я такая же эгоистичная. Пожалуйста, спаси Ориона!

Фрея осушила кубок.

— В ночь на празднование зимнего солнцестояния приди в мой дом. Зажги свечи и тебе явится истина.

Последним что я увидела, были светящиеся синевой глаза. Фрея протянула ко мне ладонь и коснулась лба. Сознание стало плыть, и я провалилась в сон.

* * *

Я подскочила с кровати. Это дом Фреи или уже нет? Медленными шагами спускалась по лестнице на первый этаж. Дом казался безжизненным и пустым. Он потерял своё волшебство. Больше не чувствовалось ничего, ни капли магии. Я рванула в оранжерею. Мёртвая земля. Чёрная и не пригодная для жизни.

Я рухнула на голый пол и разревелась.

— За что вы так со мной?

Глава 21. Материнское сердце

Фрея

Что может быть ужаснее для материнского сердца, чем видеть, как страдает её дитя? Почти тысячу лет я смотрела, как Орион пытался найти своё место в этом мире. Он всегда отвечал мне, что он в порядке, и улыбался, но истину я видела в его глазах. Они ярко светились бирюзой, но не светились счастьем.

Когда он наделил бессмертием ребят, они стали его отдушиной. Братья не по крови, а по духу. И всё вроде было хорошо, но минуло пятьсот лет, и их юношеские забавы им надоели, как и забавы для взрослых. Снова холодная пустота в его глазах. Мелодия тлена.

Я была наивна, раз решила, что дружбы будет достаточно, чтобы он перестал метаться.

Для архангелов мы были предателями, а Орион — созданием, недостойным существовать в мироздании. Они его преследовали, с самого рождения и на протяжении тысячи лет. Владыка Небес, Иордин, не успокоится, пока не сотрёт живое доказательство греха взбунтовавшихся ангелов.

Ранним утром, когда многие ещё нежились в объятиях Лорда Грёз, троемирие сотрясло от мощнейшего заклятья.

Врата Подземного мира распахнулись для бежавших от битвы созданий. Как Королева Ада, я встречала новоприбывших, помогала и направляла слуг, обеспечивая всем необходимым, и молилась. Молилась, чтобы сын избежал встречи с десятью, ибо только архангелы смогли бы наколдовать такое мощное заклинание. Только они и только вдесятером.

Шли часы, но на глаза так и не попалась белоснежная макушка. Не было и генералов. Сердце защемило, в груди бушующим пламенем распространялся страх, сжигая всю рациональность мысли.

Пусть мальчики будут живы!

Для меня Малакай и Бастиан были как родные дети, и если Орион смог бы хоть как-то, но противостоять Верховному до прибытия подмоги, то колдуна и мечника архангел бы стёр с мироздания несколькими заклинаниями.

Вечерело. Паника окончательно завладела мной. Я не находила себе места. Увидеть бы хоть одно знакомое лицо и спросить, что происходит в верхних мирах. Дорогу в лазарет я помнила плохо.

Лишь бы живы, ранены, но живы!

Руки дрожали, дверь никак не поддавалась. У меня просто не хватало духа её открыть. За ручку потянули с другой стороны. Теперь отступать поздно. Запах крови и внутренностей ударил в нос.

— Столько раненных!

Врачеватели Ада были искусными, но я прекрасно знала, что только в Серебряном городе имеются лучшие целители. Магия света, тёплый поток, что мог исцелить даже смертельную рану.

Нам бы сюда не помешал Небесный светоч.

Была поздняя ночь, когда моему взору предстали дети, живыми и здоровыми. Малакай и Бастиан выглядели замученными, а вот Орион полон сил и без единой царапины. Что-то странное мерцало в его глазах. Впервые за столько лет я узрела в них желание жить.

После кровопролитной битвы прошло полгода. Наследный принц, как дикая гончая, никак не мог усидеть на месте, и хоть отец запретил ему покидать Ад, он под любым предлогом выбирался наружу. Мне было очень интересно, кто же стал причиной душевных мук моего сына, но Бастиан лишь пожимал плечами, а Малакай ворчал, что за неугомонным принцем не уследить, и кто бы это ни был, ничего хорошего ожидать не стоит.

Однажды во время завтрака Орион впорхнул в столовую. Именно так. Не зашёл, а как бабочка на крылышках пропорхал. Улыбка не сходила с его лица, глаза излучали счастье, а сам он был доброжелателен, как никогда. Малакай был чернее тучи, а по лицу Бастиана ничего не прочитать.

Моё сердце наполнилось теплом. Впервые я увидела на лице сына такую лучезарную улыбку. Она бы смогла растопить вековые льды и разжечь затухающее солнце. Кто бы ни был причиной счастья Ориона, я была безмерно благодарна этой девушке, до того момента, пока её не встретила.

Я переместилась в дом, что создал для меня Малакай, дав ему название — «обитель», как напоминание о прошлом. Комнату пересекала девушка. Она явно нервничала. Цвет её волос заставил меня напрячься, а когда она перевела на меня янтарного цвета глаза и от неё повеяло магией Небес, душа ушла в пятки. Ещё хуже стало, когда я увидела, как ангел начала себя исцелять.

Разве может быть хуже, чем есть сейчас? Может.

Как гром средь ясного неба: «Мы друг другу предназначены». Я видела и чувствовала, что сын безгранично любит ангела, и знала, что он никогда её не отпустит, но ещё я знала, что целителей берегут как зеницу ока, и Верховный архангел ни за что не допустит её потери. А если потеряет, то… это приведёт к войне. Ещё одна причина уничтожить Ад, ещё одна причина стереть из мироздания Ориона.

Я знала, что Бальза иногда посещает мир людей. Маленькая таверна на краю города людей, что держала одна из фей, была уютна и пропитана запахом корицы. Благодаря помощи Эмеренты, помещение утопало в цветах. Каждый раз, приходя сюда, словно возвращалась в Небесные сады. Взяв пергамент, заклинанием нарисовала символ — цветок гортензии и написала одно единственное слово — «Фейт».