Курсом к победе - Николай Кузнецов

21 сентября бригада заняла элеватор, где потом стояла насмерть. По 10–12 раз ходили моряки в контратаки, без бушлатов, в одних полосатых тельняшках. Это, правда, приводило к неоправданным потерям, но сдержать боевой порыв людей было невозможно. Остатки бригады 27 сентября переправились на остров Голодный. Из них был сформирован батальон, который снова направился в город – теперь в район завода «Баррикады». Здесь батальон вошел в состав 308-й стрелковой дивизии, а в октябре, получив пополнение, был направлен на усиление 37-й гвардейской стрелковой дивизии. От бригады, начавшей бои в сентябре, осталось несколько человек. Почти заново сформированная из моряков-тихоокеанцев, бригада заняла участок обороны у Метизного завода. Потом сражались за Мамаев курган. А в самом конце января 1943 года очищала от фашистов один из цехов завода «Баррикады».

Велики были жертвы, понесенные советскими воинами в ходе сражения за Сталинград. Однако они не только выстояли на берегах великой русской реки Волги, но и нанесли сокрушительный удар по гитлеровской военной машине.

Победа у стен Сталинграда ускорила освобождение временно оккупированных врагом районов нашей страны и приблизила конец второй мировой войны на Западе и на Востоке.

Недаром от имени своего народа поздравил советский народ с победой на Волге американский президент Ф. Рузвельт, прислал телеграмму У. Черчилль, а король Великобритании Георг VI подарил гражданам города почетный меч.

После окончания войны кто-то из западных руководителей, увидев развалины Сталинграда, посоветовал нашему правительству оставить город разрушенным как немое свидетельство истории. С этим не согласились, и правильно! Советские люди и без того не забудут величайших испытаний, которые вынес наш народ.

Победная поступь. Черноморцы наступают

Для Германии 1943 год начался трехдневным национальным трауром по 6-й и 4-й армиям, разгромленным и плененным под Сталинградом. Еще трудно было предвидеть точные сроки окончания войны, но в нашей победе теперь, пожалуй, и на Западе многие перестали сомневаться. Только Гитлер и его окружение не хотели мириться с неизбежностью своего поражения. Фашистские заправилы лихорадочно искали выход из критического положения, мобилизовывали все ресурсы, призывали в строй «тотальных» немцев. «Нужда скачет, нужда пляшет», – писала «Правда» по этому поводу.

Характер операций на наших морских театрах в 1943 году, как и на всех фронтах, изменился. До этого Ставка, подчиняя флоты фронтам или отдавая приказы непосредственно военным советам флотов, требовала от моряков прежде всего вместе с сухопутными войсками оборонять побережье, приморские фланги фронтов.

Когда обстановка складывалась особенно тяжело, мы по приказу Верховного Главнокомандования формировали морские бригады, которые сражались на суше как обычная пехота. С переходом наших войск в решительное наступление отпадала угроза вражеского нападения на фланги наших армий с моря, уменьшалась вероятность высадки вражеских десантов. Теперь и мы должны были настраиваться на новый лад, переходить от обороны к наступлению. А это оказалось непросто.[49]

В новой обстановке Главный морской штаб детально анализировал положение на побережье и морских театрах, где предстояло освободить военно-морские базы и крупные приморские города. Естественно, возник ряд существенных вопросов: что предстоит делать флотам, где вероятнее всего потребуется высаживать десанты, какие корабли лучше всего использовать в этой обстановке?

Самые активные действия советских войск в 1943 году, как известно, развернулись на юге страны. Поэтому черноморцам раньше, чем морякам других флотов, довелось взаимодействовать с фронтами в наступательных операциях сначала при освобождении Кавказа, а затем Крыма.

К началу 1943 года на Черном море мы имели линейный корабль, 4 крейсера, лидер эсминцев, 7 эскадренных миноносцев, 2 сторожевых корабля, 67 торпедных катеров, 31 тральщик.[50] В ВВС флота находилось в строю 280 различных самолетов. Пополнялась Азовская военная флотилия. К середине 1943 года она насчитывала 49 бронекатеров, 22 малых охотника, 2 артиллерийских и 3 минометных катера, 12 торпедных катеров, 10 канонерских лодок, монитор, плавучую батарею и более 100 малых сторожевых катеров, тральщиков и десантных тендеров и ботов.

При освобождении Таманского полуострова Черноморский флот и Азовская военная флотилия, дополняли друг друга, а в Керченско-Эльтигенской операции действовали как единое целое.

Противник в это время имел на Черном море вспомогательный крейсер, 4 эсминца, 3 миноносца, 10 канонерских и 12 подводных лодок, 130 различных катеров и более 100 самоходных десантных барж и морских паромов. Немецкая авиация в этом районе насчитывала 360 самолетов.

Море у побережья Тамани и мелководный Керченский пролив были сильно засорены минами, что затрудняло применение здесь крупных кораблей. А у противника были суда, способные плавать в узкостях и на мелководье и в то же время вооруженные сильной артиллерией, такие, например, как быстроходные десантные баржи (БДБ). Мы, к сожалению, тогда еще не имели возможности пополнить флот подобными кораблями.

Разгром фашистов под Сталинградом и продвижение наших войск на запад поставили под угрозу немецкие группировки на Северном Кавказе и в Крыму. Но гитлеровцы продолжали упорно цепляться за эти территории. Так как питать свои войска на Кавказе они могли теперь только морем, немцы лихорадочно совершенствовали охрану морских коммуникаций, укрепляли свои военно-морские базы в Севастополе, Евпатории, Феодосии, Керчи, подтягивали сюда артиллерию, авиацию, боевые корабли. Противник усиленно охранял свои конвои и отдельные транспорты, выпускал их в основном ночью.

Перед черноморцами остро встала задача нарушать морские сообщения противника. 1 января 1943 года я послал телеграмму Военному совету Черноморского флота: «По имеющимся сведениям, немцы очень заинтересованы в морских перевозках из Румынии в Крым и на Керченский полуостров, и нарушение этих сообщений в данный момент будет большим содействием нашему сухопутному фронту».[51] Черноморцам предписывалось развить максимальную активность в этом направлении.

Необходимость нарушения морских сообщений противника я вновь подтвердил директивой 30 января и телеграфным распоряжением 4 февраля, требуя использовать в этих целях надводные корабли и авиацию флота. Особое внимание обращалось на усиление боевых действий в Керченском проливе, чтобы сорвать все вражеские перевозки между Таманским полуостровом и Крымом. Большая ответственность при этом возлагалась на морскую авиацию. Командующему ВВС флота генерал-лейтенанту авиации В.В. Ермаченкову предлагалось улучшить воздушную разведку и усилить удары по вражеским кораблям и плавсредствам в портах Крыма, Таманского полуострова и в море. Командующему эскадрой вице-адмиралу Л.А. Владимирскому было приказано подготовить две поисковые группы кораблей. Командир бригады траления и заграждения контр-адмирал В.Г. Фадеев, командиры бригад торпедных катеров капитан 1 ранга А.М. Филиппов и капитан 2 ранга С.С. Савин, а также командир бригады подводных лодок контр-адмирал П.И. Болтунов также получили задачу нарушать коммуникации противника всеми имеющимися у них силами и средствами.

Эти меры дали свои результаты. С 8 февраля по 3 марта 1943 года враг был вынужден снабжать свои войска в Тамани, по существу, лишь воздушным путем. Этим занимались 250 транспортных самолетов 8-го воздушного корпуса немцев. Но и им такая задача была не под силу, ведь на Северном Кавказе у гитлеровцев было 398 тысяч солдат и офицеров, 110 тысяч лошадей, 2500 автомашин. К тому же воздушные коммуникации противника находились под непрерывным воздействием нашей авиации. 28 апреля штаб 17-й немецкой армии доносил оперативному отделу штаба группы армий «А»: «Надо сломить русское превосходство в воздухе, иначе на позиции „Готенкопф“ будет катастрофа». Гитлеровцы усилили свою противовоздушную оборону Керчи: расположили зенитный полк, на аэродромы Керченского полуострова и Тамани перебазировали свыше 200 истребителей, в том числе такое отборное соединение, как 3-я истребительная эскадра «Удэт».

Черноморский флот, выполняя указания старшего оперативного начальника – командующего Северо-Кавказским фронтом, активизировал свою деятельность в этом районе. В результате противник терял транспорты, боевые корабли, самолеты. Систематически наносились удары по аэродромам. В ночь на 18 августа, например, в результате такого налета были сожжены и сильно повреждены на земле 13 вражеских машин типа Me-109.

Если в восточной части Черного моря в основном действовали надводные корабли и авиация флота, то в западные районы мы посылали подводные лодки, минно-торпедную и отчасти бомбардировочную авиацию.