Удержать мою девушку - Анжела Снайдер

в порядке. Ты в безопасности, — говорит он, когда я прижимаюсь лицом к его груди.

Я смутно чувствую, как вибрируют мои онемевшие руки, когда кто-то перерезает веревки, а затем я свободна и падаю в объятия Нико.

— Ты со мной, Лина. Я здесь. Ты со мной, — шепчет мне Нико.

Я хочу утонуть в его объятиях и остаться там навсегда, но я могу сделать это позже. Даже если мне невыносимо произносить эти слова, я знаю, что должна сказать ему. Надеюсь, еще не слишком поздно.

— Они забрали Арию. Она пропала! Они увезли ее на тот остров!

Я задыхаюсь, пытаясь взять себя в руки, но терплю сокрушительную неудачу.

Его лицо вытягивается при моих словах, но он просто прижимает меня крепче.

— Мы найдем ее, — уверяет он меня. — Мы заставим его заговорить.

Нико несет меня к выходу, его взгляд становится убийственным, когда он останавливается на Константине.

Внутри меня возникает сильное чувство срочности, когда я кричу: — Подожди!

Я хочу посмотреть, как мой похититель, мой мучитель добьется своего. Нет, это намного больше, чем желание. Мне нужно это увидеть.

Нико неохотно останавливается и разворачивает меня лицом к лицу с ублюдком, который украл у меня детство.

Константин стоит на коленях, руки за спиной, пока они застегивают наручники на его запястьях. Он смотрит на меня, и я улыбаюсь ему так широко и лучезарно, как только могу. Я хочу, чтобы он знал, какой счастливой это делает меня. Чтобы он знал, что больше не сможет причинить мне боль. Я хочу, чтобы он знал, что, заставив меня страдать, он решил свою судьбу за решеткой.

Теперь его никто не вытащит. Никакие технические тонкости в мире ему не помогут. Команда спецназа, очевидно, наблюдала за жестоким обращением со мной, и только мои показания позволят посадить его за решетку. И пока я жива, буду свидетельствовать против него каждый гребаный раз, когда он попытается добиться условно-досрочного освобождения или отменить свое дело.

Я позволю миру узнать, какой он ужасный человек. Покажу миру свои шрамы, чтобы доказать это, если понадобится. Сделаю все, чтобы он не причинил боль еще одному человеку. И когда я смотрю, как Константина загружают в кузов черного фургона, чувствую, что наконец-то снова могу дышать.

Нико подводит меня к ожидающему внедорожнику, и мы забираемся на заднее сиденье, где я позволяю себе прикасаться к нему, чувствовать Нико. Мои нуждающиеся руки хватаются за его футболку, притягивая его невозможно ближе.

Я никогда не смогу подобраться к нему достаточно близко. Я хочу похоронить себя в нем и никогда не покидать.

Нико обнимает меня всю дорогу домой.

Он мой дом.

Раньше у меня его никогда не было. Моя мать прыгала из трейлерного парка в трейлерный парк или останавливалась в мотелях, пока не получала дозу, каждую секунду таща меня за собой в своих наркотических выходках.

Когда машина останавливается возле комплекса Витале, я поднимаю голову и смотрю в глаза Нико.

— Ты мой дом, — говорю я ему.

Где бы он ни был, я тоже буду там. И я буду счастлива.

Николас

Селина прекрасно поправляется в своей комнате, мирно спит благодаря успокоительному. Было почти невозможно успокоить ее после того, как мы вернулись домой. Она хотела помочь найти мою сестру. И хотя я чувствую то же самое, мы должны позволить властям разобраться с этим. Мы втянули их в это, и теперь нам, к сожалению, приходится играть по их правилам.

Если бы мы знали заранее, что Ария пропала, то подошли бы к ситуации совершенно по-другому. И я бы с удовольствием мучил Константина, пока он не заговорит. Тогда я бы убил его голыми гребаными руками, душил его до тех пор, пока не увидел бы, как его злая душа покидает безжизненное тело.

Мои мышцы сводит от гнева, и я опускаю кулак на боксерскую грушу перед собой. Я тренировался несколько часов, пытаясь успокоиться, но безуспешно.

Я слишком зол, слишком подавлен, слишком, разгневан. Эмоции, которые я испытываю, переполняют меня, и чувствую, что тону в них.

Сидеть в засаде, пока они не дали нам добро ворваться в дверь и добраться до Селины, было пыткой само по себе. Они чуть не надели на меня наручники, потому что я отказался отступать. Я пошел туда с командой спецназа, без защиты, на свой страх и риск, мне было абсолютно наплевать. И я бы сделал это снова.

Видеть Селину висящей там, черт, это будет ужасное и нежелательное воспоминание, которое навсегда запечатлеется в моей памяти. Каждый раз, когда я закрываю глаза, вижу ее. Беспомощную. На залитом слезами лице отразилось недоверие, а затем облегчение, когда ее взгляд остановился на мне.

Я снова бью кулаком по груше, мои мышцы напрягаются и вибрируют от силы удара. Если бы только я бил по лицу Константина, а не по этой дурацкой груше.

Ренато входит в комнату, и выглядит так, будто едва держит себя в руках. Когда его глаза встречаются с моими, между нами возникает молчаливое понимание. Он потерял девушку, которую любит. Я знаю, через какой ад он сейчас проходит, и безмерно ему сочувствую.

Надеюсь, они найдут Арию, пока не стало слишком поздно. Селина упомянула, что Константин хотел продать, выставив на аукцион ее девственность на острове, который мы так и не смогли найти и, вероятно, никогда не найдем.

От одной мысли об этом у меня закипает кровь.

То, что должно было быть простой, веселой вечеринкой для Арии и Лины, превратилось во что-то ужасное и жестокое. Арии больше нет. А Селина ну, она едва выжила. Кто знает, что бы этот ублюдок сделал с ней, если бы мы не пришли спасти ее.

Ренато проводит руками по волосам, когда я наношу еще несколько ударов по груше.

— Я только что был в диспетчерской. Они все еще не нашли ее, — говорит он, рассказывая мне о моей сестре, в то время как его пальцы в отчаянии теребят волосы. — Возможно, она уже на другом конце света.

— Не говори так.

Я делаю шаг назад и закрываю глаза. Старые чувства и эмоции, которые я испытал, когда пропала Селина, возвращаются с новой силой. Когда кто-то в твоей жизни пропадает без вести, твой разум отправляется в путешествие по всем возможным ситуациям и исходам, ни один из них не является хорошим. Ты представляешь наихудшие сценарии снова и снова, пока почти не сходишь с ума от горя.

— Они собираются найти Арию, — уверяю