Битва во времени - Юрий Леляков

— Итагаро, ты… что это? — воскликнула Фиар — и её испуг передался Джантару ознобом.

— А то, что мы верим: есть горные жрецы, космические цивилизации, высшие духи… — стал пытаться объяснить Итагаро. — Верим, что их можно найти, и они придут нам на помощь. И много читали — о каких-то избранниках или сотрудниках высших сил среди самих людей, посвящённых в их тайны… И — давайте наконец честно признаем это — думали, что мы и есть такие избранники. Но сейчас уже пора посмотреть на всё реально! И я пытаюсь понять, кого и где мы собираемся найти — и чувствую: чего-то не понимаю, что-то не так…

— Но что не так? — переспросил Джантар — и сам ощутил что-то смутно неладное сквозь ставшую привычной надежду.

— Да, понимаете… Там, когда говорили это в толпу — как будто всё было правильно и понятно, но сейчас, как думаю сам… Высшие миры, низшие миры… Восхождение к совершенству, воздаяние, очищение от грехов и пороков… Но вот — конкретный вопрос: что делать, кого искать? И что сказать тем, кого найдём, о чём их просить?

— А правда, мальчики… — уже растерянно согласилась Фиар. — Они, при такой, их мощи и мудрости, как будто должны знать всё сами…

— Так я и говорю — если знают, и возможно, даже заранее — и тем не менее, оно происходит… — начал Итагаро и не сразу продолжил — То… получается — сами не могут с этим справиться? Все они — горние жрецы, люди дальних миров и высшие духи — вместе взятые?

— Нет, но… что же это тогда такое… — только и смогла произнести Фиар — и Джантара будто окатило волной совсем уже запредельного, могильного холода. — С чем мы имеем дело…

Никто не нашёлся, что ответить — всё словно сковало безысходной жутью. Ведь это здесь было так обманчиво тихо — а там, далеко во внешнем мире, продолжало происходить непонятное и страшное, о чём они даже не имели никакой новой информации — ведь и у него за всё время, пока ехали этим тоннелем, ничего не получалось с видениями. Мелькало что-то неразборчивое, незнакомое глаза, лица — и всё… И в той секретной литературе из интернатской библиотеке не нашли никаких чётких ответов — по крайней мере, сейчас не могли вспомнить…

— Хотя есть ещё и мы сами — люди, — наконец твёрдо заговорил Итагаро. — Со своей не такой уж малой — во всяком случае, суммарной — энергией. Которую надо только организовать…

— Что мы уже и пытались… — ответила Фиар. — И видите, что получилось…

— Да, но это — опять-таки мы, люди… — повторил Итагаро. — И мы — не сумели… Но где — высшие существа, куда более мудрые и могущественные, чем мы? Где они, которые знают судьбы и отдельных людей, и народов, и целых миров?

— Но что ты хочешь этим сказать? — повторил Ратона вопрос Фиар — и будто прорвал общее оцепенение.

— Ну, где сейчас, во всём этом, они — те, кто знают больше и видят дальше? И почему мы должны специально искать пути к ним — а не сами они проявляют себя в гуще событий? И с чем конкретно мы идём — толком не зная, к кому? С какими ожиданиями, вопросами? Если нам — совсем не до какого-то ученичества, посвящения?..

— Но это и не относится к нашим горным жрецам… — Фиар умолкла, будто не решаясь продолжать.

— Да, но почему — везде, во всех источниках, с которыми мы успели ознакомиться — какие-то испытания, посвящения учеников, тайные ритуалы, а главное — разрыв с цивилизацией? Той самой, о спасении которой сейчас идёт речь? Как будто вообще нельзя искать высшего блага для той же цивилизации, оставаясь в её среде, а можно — только и обязательно в отрыве?

— Знаете, а правда… — согласился Донот — но тоже умолк, не закончив своей мысли.

— Но и сама наша цивилизация не очень-то совершенна для высших существ, — попытался ответить Ратона. — Вот им и приходится удаляться от неё… Хотя всё равно — есть же какие-то связи миров и планов…

— Да, и твоё сознание ведёт тебя в тот мир или план, которому ты больше всего соответствуешь, — добавил Итагаро. — А о благе этого мира — что, вовсе речи нет? Вместо этого — извольте проходить здесь какие-то очищения, посвящения или испытания на право взойти выше — а этот мир пусть пропадает?

— Подожди, но речь тут фактически — о каких-то слоях или подразделениях нашего, фархелемского астрала… — начал Ратона — и тоже остановился. — Или… Нет… В самом деле, как же так…

— Вот именно! — воскликнул Итагаро. — Кое-где — речь явно о других планетах той же материальности, что и наш Фархелем! И даже — как будто о целых мирах, параллельных нашей Вселенной! То есть, получается — есть уже целые высшие и низшие планеты, а то и Вселенные?

— Я и говорю — каков тогда масштаб этих миров? — растерянно подтвердил Ратона. — И где они расположены?.. А мы читали — и как-то не придавали значения самому этому слову. Тут — мир, и там — миры, а сколь они велики — даже не пытались сравнить… И среди них есть высшие — а есть низшие… Целая лестница… Но что где конкретно находится, и где кого искать…

— И вопрос встал практически — и всё выглядит иначе, чем когда просто веришь в это, — подтвердил Итагаро. — А главное — чем и как это определяется? Ну, где там — высшие, а где — низшие миры?

И снова несколько мгновений глухой тишины последовали за этим вопросом — которого, как видно, не ожидал никто. А ведь решать что-то надо было срочно. Там, вдалеке, шла борьба каких-то сил за судьбу их мира — и тысячи людей ждали их, отправившихся за помощью…

— Или давайте поставим вопрос иначе… Например, тот же закон воздаяния, который определяет, кто там куда попадёт — как он действует? И вообще, каков по своей сути — физический или юридический? — вдруг как-то совсем неожиданно поставил вопрос Итагаро. — Как закон всемирного тяготения — или как правовые нормы, придуманные людьми? То есть: будет исполняться сам по себе, притягивая куда-то определённые души — или для его исполнения требуется чья-то сознательная воля? Сравните: камень или кирпич падает вниз не потому, что боится кары, если этого не сделает — просто Вселенная должна быть устроена иначе, чтобы он мог падать вверх! А как — в данном случае? Что тут чем определяется?

— Нет, ну это уже какой-то абсурд… — неуверенно возразила Фиар. — Существа, специально занятые исполнением закона воздаяния — как какие-то сторожа, полицейские… Тем более, Ратона не видел там никого подобного. Да и разве он один?

— Да, но откуда во всех учениях — эта идея? — переспросил Итагаро. — И сами описания миров, где осуществляется воздаяние за конкретные грехи?

— Но это — только символические образы, — попытался возразить Ратона, однако тоже неуверенно. — И в буквальном смысле я действительно ничего подобного не видел…

— Верно, так обычно и говорят… Но при этом ещё напоминают, что закон воздаяния — неумолим, — ответил Итагаро. — То есть — как тот же брошенный камень летит по параболе независимо от того, умеет человек, что его бросил, решать квадратные уравнения или нет — так и грехи накапливаются вне зависимо от того, что лично я считаю грехом, а что — не считаю? А я хочу и сам избежать для себя таких последствий, и предупредить других — но, понимаете, в чём дело… Физические законы тем и отличаются от юридических, что к ним не надо приставлять сторожей для их исполнения. Да и что, собственно, значит — «нарушить» их? Если попросту данное сочетание условий даёт определённые следствия — и, чтобы получить иные следствия, надо изменить условия? А сам я — тоже часть этой Вселенной… Так почему я должен чувствовать себя кирпичом, падающим вверх — конечно, в моральном смысле? Будто не соответствую самым основам вселенской нравственности, и в этом — мой грех? И неужели я по своей воле мог сделать себя инородным телом во Вселенной, попирающим её основы?

— Итагаро, но не о том сейчас речь! — не выдержала Фиар. — А это — просто депрессия…

«Депрессия, — с испугом подумал и Джантар. — Хотя… разве он не прав?»

— Нет, я понимаю, что говорю… — ответил Итагаро. — Нo говорю к тому, что, если нравственные принципы — по сути своей те же физические законы, а я им не соответствую — кто же тогда я?

— Но — чем не соответствуешь? И в чём? — воскликнула Фиар, забыв об элементарной осторожности. Хотя кажется, никто посторонний не мог их слышать…

— Ну, а к чему меня призывают во всех учениях как к высшим состояниям? А я не понимаю — почему я должен стремиться к растворению без остатка в какой-то Первооснове, или просто заснуть и не проснуться — и считать это высшим блаженством? Хотя… кто будет так считать, и кто — ощущать это как блаженство, если отсутствует само активное сознание? И что тогда станет, собственно, со мной самим как личностью, какая надежда и на что мне ещё останется, окажись я в каком-то из подобных состояний — которые именно так описаны во всех учениях и канонах? А не верить в это, не желать этого — святотатство и неблагодарность по отношению к кому-то высшему! Но у меня не получается искренняя благодарность за такое! Ну почему я не имею права остаться собой, умножать свои знания и делать добрые дела, почему вместо этого должен пойти на что-то ужасное? И всё это будто исходит от них же — высших существ! Это — их «высшая истина»! И нам же наверняка придётся высказать тем, кого встретим — своё отношение к этим вопросам! И как я объясню — почему не могу искренне принять такие состояния как вершину духовной эволюции?