No pasaran! Они не пройдут! Воспоминания испанского летчика-истребителя - Франсиско Мероньо Пельисер

— Сначала пойдемте с нами.

Идем до Мещанской улицы, где находилась военная комендатура.

— Кто вы такие? — спрашивает майор, к которому приводит нас патруль.

— Испанцы.

— Какое у вас звание, ведь на вас форма офицеров?

— Да, мы — капитаны.

Майор записывает наши ответы.

— Какое задание вы выполняете в Москве?

— Специальное.

— Хорошо, подождите немного.

Проходит час, другой. Кажется, будто о нас забыли. В здание комендатуры входят и выходят военные, куда-то отъезжают машины. Наконец появляется майор. Он протягивает нам бумагу и говорит:

— Здесь адрес, который вам нужен. Вас ждет генерал. Можете идти прямо сейчас. Извините, что задержали вас столько времени.

Ошарашенные, мы берем бумагу с адресом и молча выходим на улицу.

— Что теперь будем делать?

— Пойдем по указанному адресу, а что же еще?

— Пошли, это недалеко!

Мы спускаемся к площади, входим в здание. В проходной дежурный спрашивает:

— Вы — испанская делегация?

— Да, — отвечает Кано, продолжая игру, которая неизвестно как кончится.

— На этот раз нам тремя днями гауптвахты не отделаться, — сокрушенно констатирует Дуарте.

Мы называем дежурному свои фамилии; через десять минут нас вызывают к окошечку и выдают каждому пропуск. Входим в лифт. Бланко нажимает кнопку седьмого этажа.

Незнакомый нам генерал-майор ждет нас у входа в кабинет. Через распахнутую дверь мы видим там еще двух генералов-авиаторов. При нашем появлений разговор в кабинете обрывается. Навстречу нам из-за стола поднимается генерал-лейтенант А.С. Осипенко. Он тепло, по-братски обнимает нас и сразу забрасывает вопросами. Мы не знаем, на какой ответить сначала.

— Что за форма на вас? Где вы сейчас летаете? На каких самолетах?

Два других генерала выходят. Мы садимся и кратко излагаем свою историю. Мы хорошо подготовили ее на русском языке за время наших мытарств. Генерал внимательно слушает нас, но очень скоро встает и жестом руки прерывает наше повествование:

— Для меня все ясно. Возьмите бумагу и напишите фамилии всех испанских летчиков, воинские звания, сколько налетано часов, на каких самолетах вы летали, сколько провели боев и сбили самолетов. Напишите это сейчас же, за моим столом.

Мы с энтузиазмом взялись за работу. В кабинете Осипенко ни на минуту не смолкали телефоны. Осипенко отвечал кратко и конкретно. Затем, быстро просмотрев наши записи, он сказал:

— Завтра извещу вас обо всем. Получите назначение.

Со слезами радости на глазах мы прощаемся с ним, благодарим за содействие.

— Спасибо не нам, а вам, — заметил генерал на прощание.

У входа в училище нас поджидали остальные испанские летчики. Дежурный офицер получил приказ сопроводить нас сначала к майору Винарову, а затем на гауптвахту. Рассказываем обо всем случившемся с

нами майору Винарову. Он искренне радуется за нас: обнимает и похлопывает по плечу.

— От всей души рад за вас, ребята! Большой вам удачи!

В 125-й ДИВИЗИИ

— Где сейчас дневальный? — спрашивает подполковник Витошников капитана Фернандо Бланко, когда тот выходит из палатки. Палатки в березовой роще неподалеку от деревни Редома, в двадцати километрах от Тулы и тридцати — от фронта.

— Там! — отвечает Бланко. Мы все еще не научились вести себя, как положено по уставу: сказываются привычки, приобретенные в Испании.

— Где? — настаивает подполковник. — Не вижу!

— Почему не видите? — недоумевает Фернандо и делает несколько шагов в ту сторону, куда показывал пальцем.

— Это же не дневальный, это называется «умывальник»! — поправляет его Витошников с ноткой сомнения в голосе: не разыгрывает ли его капитан Бланко? Да нет, у него такой серьезный вид, и это их первая встреча.

Командир нашего 960-го истребительного авиаполка подполковник Витошников — высокий, симпатичный человек с русыми густыми волосами, живыми глазами и сдержанной улыбкой. Пока Бланко на практике изучает русский язык, докладывая подполковнику, Висенте Бельтран и я находимся в палатке и, слыша весь их разговор, едва сдерживаем смех. Каждый из нас вспоминает то время, когда мы, испанцы, прибыли в Москву и начали работать на заводе. Нам хотелось как можно скорее научиться говорить по-русски.

Мы жили с Висенте в одной комнате и экзаменовали друг друга. С большим трудом я постигал слово «парикмахерская». Я делил его на пять частей и каждую из них запоминал отдельно. Я лучше других усваивал язык, и мне часто приходилось помогать товарищам во время посещения ими различных учреждений...

В первый день мы ознакомились с аэродромом. Кругом — густой лес. Летное поле — роскошный луг, заросший цветами и пахучими травами. В центре поля мы увидели двух лошадей.

— Смотри-ка, — сказал Бланко. — Давай попросим у командира одну из этих лошадок, чтобы покататься по полю, а?

Сказано — сделано. Мы отправились к одноэтажному домику, где находился командир БАО26.

— Товарищ майор, разрешите нам воспользоваться одним из этих коней!

— Зачем он вам нужен?

— Хотим объехать весь аэродром, — совершенно серьезно ответил Бланко. Он был заместителем командира полка, и командир БАО это знал.

— Лучше возьмите грузовик. На нем вы все втроем поместитесь.

— A-а! У нас есть грузовик?

— Да, сейчас я позову шофера.

Через несколько минут мы уже объезжали аэродром на ЗИСе.

— А где находятся самолеты? — спросили мы командира БАО, когда возвратились назад.

— Самолетов пока нет ни одного, — ответил он. — Если не считать МиГа, он вон в том лесу. Пилот сделал здесь вынужденную посадку, и с тех пор эта машина находится там. Ее надо ремонтировать. Хотите взглянуть? Идемте!

Мы пошли по опушке и примерно через сто метров увидели прикрытый сухими ветками самолет.

— Завтра к нам переправят еще И-16. На нем можно будет делать разведывательные полеты, пока не починят этот.

— Перспектива весьма неутешительная. А немцы здесь часто летают?

— Иногда, и только разведчики. Зато шоссе и дорогу на Москву они держат под постоянным контролем.

Мы замолкаем, так как слышим шум мотора У-2. Самолет на малой высоте делает круг и приземляется неподалеку от нас. Бельтран бежит к нему и сопровождает самолет, взявшись рукой за левую плоскость. Пилот выключает мотор, и экипаж спускается на землю. Одного из вновь прибывших мы знаем — познакомились в штабе дивизии. Это генерал-лейтенант Торопчин, командир дивизии, Герой Советского Союза. Это высокое звание ему было присвоено за подвиги во время финской войны 1939 года: одной бомбой в 500 килограммов Торопчин сумел взорвать стратегически важный мост.