Тайна «Силверхилла» - Филлис Уитни

Нина двигалась с молниеносной скоростью. Она бегом обогнула пруд и набросилась на Фрици. Вырвав из ее рук белое платьице, она швырнула его в воду. В своем черно-сером платье она напоминала тень, живущую какой-то своей жизнью. Это была та же тень, что отчаянно металась в галерее, тысячи раз отраженная в зеркалах. Когда она протянула руку к стеклянной вазе, стоявшей на столе, я быстро встала между ней и тетей Фрици.

Нина с каким-то внезапным восторгом перекинулась на меня, словно бы радуясь смене противника. Она подняла вверх вазу, но я успела схватить ее за руку. Удар, который она нанесла мне, оцарапал мое плечо, но в основном пришелся мимо цели. Я вырвала стекло из ее рук и услышала, как оно со звоном разбилось о кирпич. Совсем так, как та, другая ваза много лет назад! На какие-то мгновения я заколебалась, и ее жилистые руки сразу же обвились вокруг меня, она вцепилась мне в горло, и тетя Фрици во весь голос начала звать Уэйна.

Откуда-то послышались торопливые шаги, а минуту спустя он был уже тут. Оторвав Нину от меня, он скрутил ей руки. Тяжело дыша, я сделала несколько шагов назад. Через минуту она перестала сопротивляться, обмякнув в руках Уэйна. Повернув голову, она посмотрела на него почти послушным взглядом.

– На самом-то деле все это уже не важно, – сказала она. – Джеральд теперь в безопасности. Джулия мертва. Она уже никогда не изменит свое завещание, чтобы оставить все Малинде. Я давно хотела с ней расквитаться. Отпустите меня, Уэйн. Мне совершенно все равно, что со мной будет.

Он не пытался больше ее удерживать. Высвободившись из его рук, она направилась к галерее – какая-то странно озабоченная, маленькая женщина, двигавшаяся с таким видом, будто ей еще оставалось сделать что-то важное.

Я не могла позволить ей уйти так просто.

– Уэйн, это Нина убила бабушку.

– Я знаю, – сказал он коротко. – Но больше ей некуда идти, как вы считаете?

Тетя Фрици не обращала на нас внимания. Став возле пруда на колени, она начала искать платьице, вытащила его и принялась выжимать.

Уэйн подошел и слегка дотронулся до моей руки.

– Она вас не поранила?

Я покачала головой. Меня начала охватывать дрожь, как бывало когда-то, и мне не хотелось, чтобы он это заметил.

Тетя Фрици протянула мне платьице.

– Посмотри, дорогая, я сшила это для него, когда он был грудным младенцем. Боюсь, что для него будет страшным ударом, когда он узнает, что я – его мать. Но теперь ему необходимо это узнать. Ты согласна со мной, дорогая?

Я взяла у нее платьице просто для того, чтобы было чем занять руки, и расправила его. Оно имело какой-то странный, ни на что не похожий покрой. Один рукав был нормальной длины, а другой представлял собой что-то вроде круглой ермолки.

– Но в таком случае вы сшили это платьице для Джеральда, – сказала я.

Она кивнула.

– Да, для моего сына, Джеральда. А теперь мне надо его разыскать и показать это платьице. Я должна сказать ему правду.

Я ахнула и повернулась к Уэйну, но по его виду было ясно, что он уже знает обо всем.

– Так ли это необходимо? – мрачным тоном спросил Уэйн.

Я могла лишь удивленно переводить глаза с одного на другую.

Фрици улыбнулась с какой-то новой для нее убежденностью.

– Конечно, необходимо! Вся беда с самого начала была в том, что правду не говорили, пытались ее скрыть с помощью разного рода обмана! Пора положить этому конец. Даже если он возненавидит меня, надо с этим покончить.

Она прошла мимо нас, обогнула пруд, и нам с Уэйном не осталось ничего другого, как последовать за ней. На противоположной стороне пруда она на минутку остановилась, чтобы посмотреть на раскрытые клетки и на птиц, сидящих между растениями.

– Скоро вам придется вернуться обратно, мои дорогие, – сказала она. – Там вам будет лучше. Вы ведь не дикие птицы. Но не грустите. Я позабочусь о вашей безопасности – это мой долг.

Она подошла к двери в галерею, и вслед за ней мы вошли в освещенный золотистым светом зеркальный зал. Посреди сокровищ галереи на полу лежала бабушка Джулия. Ее лицо и красное платье были прикрыты простыней. Я увидела на ковре тяжелый испанский медный подсвечник и содрогнулась. Неужто Диа некогда купил где-нибудь в Севилье этот подсвечник?

Джеральд стоял рядом с телом и как-то недоверчиво смотрел на бабушку. Позади него стояла Кейт Салуэй.

Когда мы вошли в галерею, из главного здания появился Элден, и я поглядела на него новыми глазами. Элден был всего лишь Элденом и никогда не был никем иным.

– Я позвонил доктору, – сказал он, обращаясь к Уэйну. – Они сейчас же приедут из Шелби.

Уэйн поблагодарил его, но Фрици не видела никого, кроме Джеральда. Она хотела сразу же к нему подойти, если бы Уэйн не преградил ей дорогу.

– Подождите, – сказал он, а затем, обращаясь к Элдену, попросил:

– Вы не могли бы сходить за миссис Ниной? Элден, как видно, понял какой-то скрытый смысл, заключенный в этой просьбе. Он не спросил, куда она могла пойти, а сразу же направился назад, в дом.

Мы стояли молча, пока не услышали, как хлопнула парадная дверь. Только после этого Уэйн отпустил руку тети Фрици. Она подошла к Джеральду, держа в руках маленькое платьице, с которого все еще капала вода.

– Джеральд, – начала она добрым, но в то же время немного испуганным голосом. – Джеральд, мне… мне надо сказать тебе кое-что.

Кейт еще ближе подошла к Джеральду, он повернулся к ней с каким-то вопросительным выражением на лице. Видно было, что он оглушен и просто не в состоянии говорить. Кейт ответила за него.

– Я уже сказала ему, – сообщила она Фрици. – Малли убедила меня в том, что он должен знать правду.

Тетя Фрици ждала, жадно вглядываясь в его лицо, но не задавая никаких вопросов. Я подумала: если Джеральд нанесет ей сейчас удар, я этого не вынесу; мне отчаянно хотелось что-то сделать, чтобы помешать ему заговорить и нанести ей жестокий удар какими-нибудь беспощадными словами.

Его молчание побудило тетю Фрици разразиться нервическим потоком слов.

– Я… я хочу рассказать тебе о твоем отце, когда для этого будет время. Джеральд, он никогда не был таким, каким они его изображают. Они его никогда не знали, а я знала. Я хочу все тебе рассказать!

Джеральд впервые посмотрел ей прямо в глаза, и я увидела на его лице нечто такое, чего никогда не видела прежде. Джеральд Горэм испытывал стыд. Он увидел устремленный на него взгляд Фрици – взгляд робкий и все же исполненный любви, – и, вспомнив все обиды, которые он ей причинил, устыдился.

– Да, – спокойно произнес он. – Ты должна рассказать мне все, что можешь. Мне надо как-то сжиться с новой ситуацией. Ты должна будешь мне в этом помочь.