Павел Корнев - Ледяная Цитадель

И сон, как назло, не идет. Только глаза закрою, и начинает, будто на волнах, подкидывать. И крутит, так и крутит всего.

А все Бородулин, сволочь! «Управлять даром», «управлять даром»…

Пока бодрствую - еще куда ни шло, а во сне как? Ладно, с утра видно будет. Если оно будет, это утро.

ГЛАВА 8

Утро было. Лучше бы его не было. И это все, что я могу о нем сказать.

Жутко болела голова, в пересохшем рту стоял непонятный, но совершенно точно омерзительный привкус, а какое-то время и вовсе казалось, будто стоит пошевелиться - и мое ставшее стеклянным тело просто возьмет и расколется на бесчисленное множество осколков.

И еще - я знал. Я знал, сколько трещин на потолке и когда перестанет дуть северо-западный ветер. Из чего сложены стены, давно ли отключился термолист и кто из товарищей по несчастью проснется, стоит пошевелить рукой. И прочее, прочее, прочее…

Чуждое и не поддающееся рациональному осмыслению знание рвалось в голову и грозило стереть саму личность, оставив на ее месте лишь набор реагирующих на внешние раздражители рефлексов.

Прекрасно понимая, что не стоит и пытаться отгородиться от обезумевшего дара, я решил схитрить и сконцентрировался на стремлении отыскать дорогу до Соколовского. А стоило перед внутренним взором возникнуть кончику путеводной нити, мгновенно вцепился в него и уже больше не отпускал.

И пусть пожаром полыхавшее в голове всезнание никуда не делось, вытягиваемые им из окружающего пространства видения больше не могли прорваться через выставленную защиту. Как ни странно, совет Алекса и в самом деле помог взять ситуацию под контроль: теперь предвидение охватывало только малую часть опутывавшей меня информации и выдергивало из нее лишь то, что желал знать я сам.

Ну почти…

Я начал осторожно подниматься с лежака и тотчас повалился обратно из-за пронзивших затекшие руки и ноги бесчисленных иголочек боли.

- Ты в порядке? - уставился на меня спавший едва ли не в обнимку с карабином Лымарь.

- Почти.

Сжимая и разжимая кулаки, кое-как удалось разогнать кровь по рукам, а вот ноги по-прежнему едва шевелились. Больно.

- Что случилось? - захлопал спросонья глазами Бородулин.

- Выходить пора, - вернулся с улицы бегавший освежиться Семен и потряс пластиковую трубку алхимического светильника.

Комнатушку осветили зеленоватые отблески неестественного сияния, и у меня сразу же начали слезиться глаза. Блин, еще и со зрением беда какая-то…

- Не рано? - зевнул Шумов.

- Раньше сядем, раньше выйдем. - Напалм тихонько поднялся с лежака, явно рассчитывая улизнуть, прежде чем проснется подруга. Но не вышло.

- Ты смотри там, - пригрозила ему девушка. - А лучше мне с вами пойти.

- А кто караулить будет? - вздохнул Виктор Петрович. - И Оксану Григорьевну тоже не отпустишь…

- Один я, случись что, защиту долго не продержу, - подтвердил уставившийся в потолок Слава Линев и перевернулся на бок: - Антон, ты как?

- Нормально, - буркнул осматривавший бинты на правой руке Василенко. - За день отойду. Вы надолго только не пропадайте.

- Одна нога здесь, вторая там, - пообещал пиромант и движением руки разжег потушенный на ночь костер.

- Алекс! - подозвал паренька Бородулин и протянул ему пузырек с таблетками: - Это тебе на дорогу. И одну прямо сейчас прими.

- Экомаг? - Шумов открутил крышку и вытряс на ладонь таблетку. - А как часто его пить-то?

- Два раза в день достаточно будет. Лучше после еды.

- А у меня тоже экомаг есть! - вспомнил я вдруг про спрятанную во внутренний карман куртки аптечку. - Могу поделиться.

- Не надо, - отказался Виктор Петрович. - Этого добра у нас навалом.

Я кивнул, выдул остававшуюся в чайнике со вчерашнего дня воду и подошел к Линеву.

- Что с деньгами?

- Держи. - Гимназист ссыпал мне в ладонь несколько золотых и серебряных монет и предупредил: - Еды купить не забудьте.

- Обязательно, - кивнул я, пересчитывая деньги. Три червонца, две золотых пятирублевки, советский серебряный полтинник и новенькая серебряная же двухрублевка с Шостаковичем. Неплохо так. Без малого сто рублей, если золотом.

- Держи, - протянула мне Вера двустволку, коробку с патронами и патронташ. - Присмотри там за моим оболтусом. А то у него язык без костей.

- Не вопрос, - кивнул я и спросил у Лымаря. - Снегоступы не готовы еще?

- Когда б я успел? - возмутился тот. - Пока завтракаете, доделаю.

- Ты ж возился вчера? - указал пиромант на сложенные у входа заготовки.

- Их до ума еще довести надо, - пояснил Семен. - Все, не мешайте мне.

- Идите перекусите на дорогу, - позвал нас Виктор Петрович.

И вот уже от завтрака я отказываться не стал. Умял галеты, половину плавленого сырка и ломтик консервированной ветчины, запил все это двумя стаканами сладкого чая. Не могу сказать, что накушался до отвала, но неплохо, совсем неплохо. А то за ночь совсем желудок к позвоночнику присох.

- Ну теперь хоть на край света, - усмехнулся я, дожидаясь, пока поест Шумов. Напалм смолотил свою порцию еще раньше меня.

- Не заплутайте только, - предупредил нас Василенко. - Провизии в дорогу не дадим, самим мало.

- Не заплутаем.

Я потянулся к бившейся в голове путеводной нити и удовлетворенно кивнул: порядок. Куда идти - знаю.

- А мы подстрелим кого-нибудь по дороге, да и поджарим, - легкомысленно заявил пиромант.

- Смотри, чтоб самих не подстрелили, - погрозила ему кулаком Вероника.

- Да прям! - отмахнулся пиромант. - Ну пойдемте уже, что ли? Семен, ты чего там возишься?

- Сюда подходите, - буркнул Лымарь, соорудивший из еловых лап, веток и нарезанного на ленточки брезента нечто отдаленно напоминавшее снегоступы. - Ногу в петлю ставьте. Ага, сюда. Все, на выход.

- Ну ты мастер на все руки! - поразился Алекс.

- А ты думал! - усмехнулся Семен. - Это тебе не паяльником в носу ковыряться. Валите, нам уже караулить пора.

- А колдовская защита?

- Ее только на ночь хватило, - объяснил Линев. - Сейчас подзаряжать будем.

- Понятно.

Я закинул на плечо ремень ружья, подхватил снегоступы и вышел на улицу. Постоял на занесенном снегом крыльце, привыкая к холоду, потом опустил на лицо подшлемник и медленно подобрался к самому краю гигантской воронки.

И пусть зависшая в воздухе пирамида сейчас никак не проявляла себя, ее присутствие подсознательно все же угадывалось. И солнечный свет там тусклее, и рябит будто что-то. А самое главное - холодом так и веет. Жуткая штука.

- Мороз и солнце, день чудесный! - Напалм уже со снегоступами на ногах выбрался из дома и спустился с крыльца. - Красота-то какая!