Чингисхан - Джон Мэн

Шли годы. Белые юрты переезжали с места на место, как пе­редвижное святилище, пересекая Гоби туда и сюда, к горам Ал­ тая на западе, к восточным степям и к полупустыням Ордоса, пока часть из них не обосновалась на одном месте, превратив­ шись в храмы для особых ритуалов. Это было на восточном краю Ордоса, в местности, богатой водой, прекрасными луга­ ми, где олени грызли зеленые листья на разбросанных тут и там деревьях. Тогда потомки тех, кого назначили хранить Бе­ лые юрты, стали придумывать истории и менять названия, по­ ка через несколько поколений им не стало казаться, будто и в самом деле в этих местах застряла повозка с телом Чингиса и будто Чингис именно здесь хотел быть похоронен, - будто он похоронен здесь, хотя никто не знает точного места. Поверья и ритуалы стали украшаться деталями традиционных тибетских и китайских культов. Когда оставшиеся Белые юрты, теперь уже признано, в общем количестве восемь, окончательно ос­ тановились в одном месте — это произошло в пятнадцатом

324

столетии, - это место назвали нынешним именем Эдсен Хо- ро, Ограда Господина.

К этому времени, как можно почерпнуть из рассказов очевидцев X I X века, каждая из юрт, весьма возможно, имела свое особое назначение. Одна была для Чингиса и его пер­ вой жены Буртэ, в ней стоял черный стол, служивший алта­ рем, ларец и различные предметы — подставка для масляной лампы, маленький горшочек с драгоценными камнями и зер­ном, символизирующими богатство, зеркало для наблюдения за Монголией, разноцветные ленты, означающие регионы и народы империи, древко стрелы, составленное из тринадца­ ти частей (Чингис принадлежал к тринадцатому поколению своей семьи и стал героем в тринадцать лет). Другая юрта бы­ ла для его второй жены, третья для священной белой лошади, воплощение которой выбирали каждый год и привязывали к «Золотой колоде (коновязи)» во время главной церемонии поклонения. Номер четыре, что очень странно, предназнача­ лась для Гурбелчин, царевны, которая, по одной версии ле­ генды, порезала Чингиса и бросилась в Желтую реку, а по дру­ гой — они любили друг друга, и она утопилась с горя. Пятая юрта отводилась для ведра с кобыльим молоком, сделанного из сандала, копии подлинного ведра, куда Чингис собирал молоко 99 божественных кобыл пред выходом в поход. Юр­ ты шестая, седьмая, восьмая хранили его лук, седло, золотые, серебряные вещи и драгоценные камни.

За храмом и ритуалами наблюдал и наблюдает особый клан, который называют Черными шапками. Члены клана ут­ верждают, что происходят от 500 семей, которые после смерти Чингиса были назначены хранителями Белых юрт. Это утверждение скорее фольклор, чем история, наряду с другими, например о том, что эти семьи — потомки Чинги- совых полководцев, иногда говорят — двух, иногда — девя­ ти. Один из этих Черных шапок, Суриху, рассказывал Риху Су, автору великолепной монографии «Мавзолей Чингисха­ на и племя его хранителей»:

525

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

Когда Чингисхан готовился уже перейти в мир иной, наш пре­док, Борчу, стоял у его изголовья. Он очень печалился и рыдал: «Что будет, когда умрет Великий хан? Что будет с моими потом­ками?» Наконец Чингис сказал: «После моей смерти твои потом­ ки будут жить со мной, поколение за поколением». Вот так это дело было поручено Борчу. Когда Чингисхан умер, мы, потомки Борчу, стали заниматься приношениями и охранять Мавзолей. И эти обязанности продолжаются без перерыва. Я тридцать де­ вятое поколение семьи Борчу.

Какова бы ни была правда о Черных шапках, но они стали элитой, их освободили от налогов и военной повинности, разрешили получать деньги со всех монгольских земель, что они и делали, соединяя эмоциональный шантаж с чистосер­ дечием, как это делали продавцы индульгенций и отпуще­ ния грехов в средневековом христианстве. Так продолжа­лось на протяжении 700 лет.

Столетиями эти функционеры, согласно закону, что бю­ рократические группы всегда имеют тенденцию к усложне­ нию, делились на подгруппы и вырабатывали для каждой новой подгруппы специфические обязанности, столь же мистические и тривиальные и столь же ревностно храни­ мые и защищаемые, как у средневековых гильдий или проф­ союзов красильщиков, с той разницей, что у хранителей Бе­ лых юрт они были древнее и намного священнее. Это были, конечно, одни мужчины, и все обязанности переходили по наследству от отца к старшему сыну. Что-либо подобное трудно себе представить. Ну, к примеру, попробуйте пред­ ставить себе старую семью наследственных типографских наборщиков, которая может проследить свою генеалогию за несколько столетий и которая к тому же проникнута до моз­га костей мыслью, что члены семьи занимаются этим делом только потому, что выполняют долг, возложенный на них богом-царем-предком.

Есть две линии поколений, которые пошли от двух Чин- гисовых полководцев, Борчу и Мухали (лучше не вникать в подробности, как эти утверждения соотносятся с девятью

полководцами и 500 семьями). В соответствии с этим объяс­ нением потомки Борчу были среди тех, кто отвечал за Мавзо­ лей и проводимые в нем церемонии. Вторая группа — потом­ ки Мухали, и в их обязанности входило хранить военные штандарты — пики с косматыми хвостами яков, прикреплен­ ными под самым наконечником, и вести церемонии в их честь. В обеих группах наблюдалось разделение труда между более мелкими подгруппами, а также индивидами, отвечав­ шими за мельчайшие детали ритуала — содержание в порядке колокольчика с конской сбруи, строгий этикет, чтение мо­литв, чтение указов, раскладывание приношений, руково­дство церемониями со спиртным, варка баранов, ношение фонарей, закалывание лошадей и назначение смены караула. С XVI века оригинальные шаманские ритуалы уступали место буддийским. Чингис стал воплощением бодисатвы (или «Будущего Будды») Ваджрапани, Носителя грома, кото­ рый в тибетской мифологии борется с демонами, защищая буддизм. Ритуалы разбивались на серию в 30 ежегодных цере­ моний с четырьмя великими праздниками, самый великий из них — каждую весну. Каждый ритуал состоял из пения, мо­ литв и инкарнаций, многие начинались словами, которые, измените только имена, могут читаться христианскими свя­ щеннослужителями:

Неборожденный Чингисхан,

Рожденный волей священного неба,

Тело Твое небесного имени и ранга,

Ты, взявший на себя верховенство над народами мира...

Власть, собственность, действия, внешность, жены, дети, кони, пастбища — все призывается в поддержку благослове­ ния Господня для преодоления препятствий низвержения, демонов, изгнания болезней, ошибок и раздоров.

Возьмем одну из многих церемоний. Она проводится раз в год перед главным ово, священной кучей камней на самой высшей точке холма. Ее проводят в память Золотой Колоды, к которой Чингис привязывал своего коня, коня белоснеж-

326

327

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

ного, такого, каким дозволяют сегодня бродить по храму. Го­ ворят, что однажды вор увел такую лошадь и в наказание простоял всю ночь с вросшими в землю ногами в качестве «Золотой Колоды» с привязанной к нему лошадью. После этого обязанностью одного определенного человека стало представлять одну ночь эту «Золотую Колоду». Приходят лю­ ди и кидают в него монетами. Потом из храма приносят мо­локо и 99 раз окропят им землю, пользуясь особой ложкой с дырками. Священник смотрит, какой рисунок получается на земле — его называют «Цветком Богов», и по нему предска­ зывает, будут ли хорошими пастбища и здоровым ли будет скот. Затем после церемонии человека освобождают, он от­ дает лошадь, быстро собирает монеты и убегает, а люди в знак ритуального осуждения кричат ему вслед: «Держи вора!» Часть этой церемонии уходит корнями в традицию, опи­санную Марко Поло во времена Хубилая:

Вы должны знать, что Каан держит огромный табун белых коней и кобыл, их у него больше 10 000 и все чисто белые без единого пятнышка... Так вот, 28 августа Господин, как мне рассказывали, выезжает из Парка (в Шанду), у всех лошадей собирают молоко и разбрызгивают по земле по повелению Идолопоклонников и их священнослужителей, которые говорят, что очень хорошо раз­ брызгивать это молоко по земле каждое 28 августа, чтобы Земля и Воздух, и Вероломные Боги получили свое, а также духи, насе­ ляющие Воздух и Землю. И таким образом эти существа будут ох­ ранять Каана и его детей, и его жен, и его народ, и его имущество, и его скот, и его лошадей, его зерно и все, что есть у него.

Этот ритуал, как и все остальные, со временем изменился. Никто теперь не стоит ночью со вкопанными ногами. Вме­ сто него пятьдесят лет назад в землю врыли настоящий столб. Денег никто не кидает, и никто не кричит «Держи во­ ра!». Сегодня дети и взрослые бегают туда-сюда между стол­ бом и ово, брызгая молоком на бревно и вспоминая старин­ ный добуддийский ритуал.