Энциклопедия мифов. Подлинная история Макса Фрая, автора и персонажа. Том 2. К-Я - Макс Фрай

Франк был чрезвычайно доволен. Дело, которое он в течение нескольких лет полагал первостепенной и самой сложной своей задачей, считай, сделано. Его юный преемник забрел уже так далеко, что вернуться у него теперь вряд ли получится, даже если очень захочет. А он не захочет: уже почувствовал металлический привкус могущества во рту, теперь его от чудес за шиворот не оттащишь… Как дальше пойдет – дело десятое. Франк почти искренне полагал, что это его уже не касается. Несмотря на почтенный возраст и опыт длительного заключения в камере-одиночке собственной судьбы, он по-прежнему считал словосочетание «свобода воли» не совсем пустым звуком. Скажем так: полупустым. То есть наполовину заполненным горячим, густым, как утренний шоколад, смыслом.

Окончательно вернув себе антропоморфные очертания, Франк добавил ключевой воды в заранее нацеженную порцию птичьей крови. Щелкнул пультом. Лазерный проигрыватель ожил, замигал приветливо зеленым огоньком. Диск начал вращаться, Мартин Гор запел:

Now I’m not looking for absolutionForgiveness for the things I doBut before you come to any conclusionsTry walking in my shoes.

В последнее время Франк прикипел душой к этой песенке «Depeche Mode». Диск из проигрывателя вынимать ленился: зачем, если через полчаса опять придет охота послушать песенку? «Прежде чем делать выводы, попробуйте побыть в моей шкуре», – ухмыляясь, вторил он Мартину Гору. Это было весьма великодушное предложение: собственную шкуру Франк полагал наилучшей из упаковок.

105. Упуат

Почитался как бог-проводник, разведчик.

Часов в пять пополудни я окончательно взял власть над собственным переменчивым настроением и понял, что готов выйти из дома.

С самого утра я рвался на улицу. Спешил отправиться на поиски места, соответствующего ловушке, в которую я вчера угодил. Если верить Франку, там должна была произойти некая фундаментальная гадость. Нельзя сказать, чтобы я жаждал поймать Франка на художественном вымысле или сгорал от бытового любопытства. Не жаждал, не сгорал. Просто считал своим долгом совершить паломничество к гипотетическим руинам. В воспитательных, можно сказать, целях, дабы увидеть последствия собственного легкомыслия и обрести наконец инстинкт сохранения обитаемого мира взамен почти бесполезного инстинкта самосохранения.

Рваться-то я рвался, но не выпускал себя из дома, пока не почувствовал, что вполне способен держать себя в руках, если поиски мои увенчаются успехом. Что не стану рвать на себе одежду, оглашая окрестности виноватым воем напроказившего младенца. Потому что ни вой, ни клочья моей футболки никому уже не помогут. А давать бесплатные уличные концерты для развлечения почтеннейшей публики – не моя стезя…

В последний момент вспоминаю наставления рыжей гадалки Оллы. Отправляюсь в свою комнату, отыскиваю фотоаппарат, который, оказывается, не следовало бы упускать из виду. Что ж, мое дело солдатское: выполнять инструкции, а там – хоть трава не расти… Верчу фотоаппарат в руках, проверяю, есть ли пленка (она есть), примериваюсь, прислушиваюсь к собственным ощущениям. Щелкать затвором пока не хочется. Ну, мне, кажется, и не к спеху. Кладу фотоаппарат в джинсовый рюкзак, вместе с пачкой сигарет и свитером, припасенным на случай ночной прохлады. На этом сборы мои можно считать законченными, а жизнь – только что начавшейся. Но пасаран.

Выхожу из подъезда, пересекаю двор. Ступая по размягчившемуся за день асфальту, стараюсь вспомнить свою причудливую ночную прогулку. Куда я сворачивал? Налево? Направо? Ага, вот сюда. В этот переулок. Молодец. Макс – хороший следопыт. Был бы собачкой, заслужил бы сахарную косточку. Но мы, человеки, и бесплатно потрудиться можем. Мы привычные…

106. Уриил

…предлагает ему взвесить тяжесть огня <…>, измерить дуновение ветра…

Прогулка по послеполуденной Москве, распаренной, расхристанной, как только что вышедшая из ванной матрона, кажется мне сейчас настоящим приключением. Марш-броском в неведомое, первой вылазкой командира космического корабля на поверхность чужой планеты. Таинственная изнанка Москвы теперь явственно просвечивает через тонкую ткань повседневности. Солнечный свет не застит мне живые, подвижные кляксы тьмы у подножия тамошних фонарей. Я словно бы бреду по двум городам одновременно, наступаю на собственные следы, еще не остывшие после ночного путешествия. Запертые подъезды и настежь распахнутые двери кафе по-прежнему кажутся мне сверкающими брызгами тайны, четко сформулированными вопросами о чем-то Самом Главном. Ответы – так представляется мне сейчас, – вряд ли когда-нибудь будут произнесены вслух. И черт с ними: возможность спросить и остаться в живых кружит мне голову сама по себе.

107. Уту

Обычно <…> выход ему открывают два бога-стража.

– Возвращаясь домой по заснеженной тропинке (сопутствующие декорации: луна, древесная голь, выбеленные фонарным светом пучки прошлогодней травы и прочая пронзительная поэтика вечерней площадки для высера собак), я вдруг осознала себя просто движущимся предметом, подвижной частью пейзажа, не более и не менее значительной, чем пестрая собака, пьяный абориген и ползущий вдоль дома неопознанный катающий объект автомобиль…

Это рассказывает девушка за соседним столиком. Странная манера изложения: словно бы не языком мелет в дружеской обстановке, а зачитывает кем-то заранее написанный текст. Я и сам порой ловлю себя на том, что говорю как по писаному, но это, пожалуй, уже перебор. Призываю на помощь боковое зрение: а вдруг и правда читает? Но нет, в руках ее нет ни книги, ни иной какой-нибудь шпаргалки. Лишь белая чашка, измаранная кофейными брызгами. Возможно, впрочем, она потрудилась выучить текст наизусть. Спутник ее с непроницаемым лицом терзает пиццу: то ли слушает внимательно, то ли думает о своем – хрен разберешь…

Я сижу на летней веранде кафе, напротив дома, где минувшей ночью, как утверждает маленький, словоохотливый официант, случился пожар. Подозреваю, что по моей вине. Впрочем, обошлось без жертв. Симпатичный коротенький человечек, который только что принес мне рыбу, рис и свежайший салат, сообщил, что загорелась какая-то ветошь в подвале, от огня пострадала квартира на первом этаже, но ничего, обошлось без жертв, а подпорченное огненной стихией жилье было застраховано. Откуда информация? Да вот, погорельцы сегодня приходили сюда завтракать, хвастались своей предусмотрительностью. Собираются пожить на даче, пока в квартире будут орудовать молдавские штукатуры под предводительством закарпатского электрика. В общем, все у них будет хорошо, как я понимаю.