Обольщение ангела - Патриция Грассо

— Тебе удобно, ангел?

— Да.

— А теперь поговорим вот о чем, — начал Гордон, ласково заглядывая в ее изумрудные глаза. — Я не собираюсь сейчас же набрасываться на тебя. Так поступают животные или грубые мужланы, которые не знают любви, а лишь удовлетворяют свою похоть. Любовь же — это единение не только тел, но и чувств, эмоций. Ты понимаешь?

— Да, — ответила она, но выражение ее лица говорило совсем о другом.

— В этом нет ничего страшного. Разве я когда-нибудь лгал тебе? — И тут же, усмехнувшись на собственный вопрос, поправился: — Я когда-нибудь причинял тебе зло?

Роберта отрицательно покачала головой.

— Нет, ты спас мне жизнь возле львиной ямы и помог скрыться от королевы, — ответила она. — А десять лет назад ты убил чудовище, жившее у меня под кроватью.

— Тогда все в порядке, — сказал Гордон, довольный, что убедил ее. — Хочешь еще что-нибудь спросить?

Покусывая нижнюю губу, Роберта опустила глаза и покраснела от смущения.

— А что при этом чувствуют? — спросила она.

— Ах, дорогая! То, что происходит между мужчиной и женщиной в постели, так же приятно, как солнечное тепло, нежные цветы, ласковые улыбки, — ответил он. — И даже еще приятней.

Услышав это, она оживилась, но секундой позже на лице ее снова появилось недоверие.

— Откуда мне знать, что ты говоришь это не просто для того, чтобы заманить меня к себе в постель? — спросила она.

— Подумай сама, разве в мире было бы так много людей, если бы занятие любовью не было бы таким приятным? — возразил Гордон. — Но чего я сейчас больше всего хочу, так это только твой поцелуй. Ты поцелуешь меня, дорогая?

— Да. — Роберта закрыла глаза и подставила губы.

— Нет, ангел, я хочу, чтобы ты сама меня поцеловала.

— Ну ладно, — согласилась она, открывая глаза. И потянувшись к нему, целомудренно его поцеловала.

— Ну нет. Ты не вложила в это никакого чувства, — недовольно пожаловался он. — А мне нужен настоящий поцелуй.

Собравшись с духом, Роберта крепко обняла его и обхватила ртом его губы. Волна желания пробежала по всему телу Гордона, когда он ощутил, как ее язык скользнул меж его губ. Неумело она старалась подражать ему.

Не в силах сдержаться, Гордон обнял ее обеими руками и жадно возвратил этот поцелуй. Но тут же овладев собой, подарил ей другой, медленный, долгий, проникновенный поцелуй, в который вложил всю нежность, которую испытывал к ней.

— Ты сделала это замечательно, — прошептал он у ее губ. — А теперь мне хочется, чтобы ты потрогала меня.

— Потрогала?.. — воскликнула она, явно встревоженная.

— Просто проведи рукой по моей груди, — попросил он тихим и ласковым голосом. — Или где-нибудь еще, где хочешь.

Протянув руку, Роберта провела кончиками пальцев по его обнаженной груди к плечу, а потом вниз по мощным мышцам к локтю. Ей хотелось касаться его, ощущать напряжение его мускулов под своей рукой, чувствовать изумительную гладкость и теплоту его кожи. Осмелев, она скользнула ладонью от локтя вверх к его шее, а потом вниз к груди, с удовольствием погрузив пальцы в шелковистые каштановые волосы, покрывающие ее посредине. И точно так же, как он сделал с ней утром, провела большим пальцем по его плоскому соску, улыбнувшись, когда он отвердел под ее прикосновением.

Гордон едва не застонал под этими ее сладостными прикосновениями. Не сдержавшись, он порывисто притянул к себе ее голову и, наклонившись ближе, прильнул к ее губам.

И Роберта ответила на этот поцелуй.

— А теперь я хочу потрогать тебя там же, где ты трогала меня, — хриплым шепотом сказал он. — Можно?

— Да, — прошептала она.

Медленно, чтобы не вспугнуть, Гордон потянул рубашку вниз с ее плеч по рукам. И спустив до талии, оставил ее груди обнаженными. С розовыми, трогательно торчащими в стороны сосками, они были совершенной формы.

Его охватило неистовое желание приникнуть губами к этим влекущим розовым бутонам, но усилием воли он сдержал себя. И снова поцеловал Роберту, а когда она вздохнула у его губ, скользнул рукой по груди и слегка подразнил ее чувствительные соски, которые сразу же отвердели.

С удивлением Роберта ощутила какой-то трепещущий жар между бедрами. Дыхание ее стало неровным и частым; она потянулась к его ласкающей руке, стремясь ощутить все острее и острее то сладострастное ощущение, которое вдруг почувствовала.

— Поцелуй меня, ангел! — прошептал Гордон обольстительно хриплым от желания голосом.

Во вторичном приглашении Роберта не нуждалась.

Она обвила руками его шею и приникла губами, целуя со все разгоравшейся страстью.

— Чего бы я хотел, так это снять нашу одежду и лечь и в постель, пока мы ласкаем друг друга, — сказал Гордон. — Ты согласна?

Роберта кивнула, хотя и покраснела от смущения. Слабый румянец со щек распространился по ее нежному горлу вплоть до самой груди.

Задыхаясь, Гордон поцеловал ее и поднял, чтобы, пронеся через комнату, мягко опустить поверх мехового покрывала на кровать. Жадно целуя, он до конца стянул с нее рубашку, оставив обнаженной перед своим взором.

Как загипнотизированный, смотрел он на ее мягко округлые груди, на нежные бедра и тонкую талию. Да, он мельком видел ее и раньше, но теперь, когда она лежала перед ним обнаженной и словно бы ждала, у него вдруг пересохло в горле и ослабели колени.

Гордон наклонился над Робертой и опять поцеловал ее, одновременно снимая с себя грубошерстные штаны и бросая их на пол.

— Ангел, как ты прекрасна! — прошептал он, одной рукой поглаживая ее бедра.

— Ты тоже!.. — порывисто выдохнула она.

Гордон поцеловал ее так медленно, словно время остановилось и впереди у них была целая вечность, чтобы сделать то, чего оба желали. Ему хотелось до предела продлить эти упоительные секунды предвкушения; держа ее в объятиях, он уже знал, что она согласна и пойдет на это по доброй воле. Он понимал, что это была самая важная ночь в их супружеской жизни, и то, что произойдет в постели между ними сейчас, окрасит их отношения на всю оставшуюся жизнь.

Он прижал ее теснее к своему твердому мускулистому телу. Его поцелуй стал требовательнее, заставив Роберту задышать еще чаще.

Инстинктивно отвечая на его страстный поцелуй, она обвила руками его шею и изо всех сил прижалась к нему своим обнаженным телом. В первый раз в своей жизни она испытывала сладостное чувство от мужской твердой плоти рядом со своей мягкой женской. И это ее потрясло.

— Я собираюсь любить тебя, ангел, — прошептал Гордон. — Ты понимаешь?

— Да, — едва дыша, прошептала она. — Люби меня!..

Гордон улыбнулся и приник к ее губам в умопомрачительном поцелуе, который длился целую вечность. Роберта с такой же страстью отвечала ему. Он раздвинул языком ее губы, скользнул внутрь и провел им по нежной внутренности ее рта. Она отвечала ему тем же. Их языки соблазнительно встретились, сначала робко, потом все смелее и смелее, свиваясь в сумасшедшем танце, таком же древнем, как само время.