Говорящий с ветром - Урсула Цейч

Эти слова заставили Горена насторожиться. Ему показалось, что с ними связаны смутные, темные воспоминания о каком-то событии. Но о каком? Оно давно уже прошло…

— Там пустыня, — сказал он. — Предполагаю, он направляется в Кайтх-Халур, к крепости Хокана Ашира?

Дракон слегка покачал головой:

— Нет, Горен. У него другая, гораздо более опасная цель. Знаешь, кто такие Фиал Дарг?

Горен вздрогнул: дневной свет перестал вдруг проникать в зал, а застревал где-то за окном. Он услышал шепот на языке, от которого по спине у него побежал пот. И что гораздо хуже: однажды он это чувствовал и слышал, и видел уже эту сверкающую тьму. С тех пор прошли миллионы лет, тогда он был еще совсем зеленым юнцом и задал своему мастеру как будто безобидный вопрос.

— Конечно. — Он невольно перешел на шепот, и голос у него сорвался. — Это Те, о ком не говорят. Принцы Тьмы, самое мощное творение Цараха, которые чуть не столкнули в пропасть Эо. Они, связанные, лежат там под скалой…

— Раит хочет их пробудить, — прошептал Ур. — И Хокан Ашир тоже стремится туда, чтобы или задержать Раита, или заключить с Фиал Дарг договор, если это безумное намерение осуществится. Его сопровождает твой отец.

Горен почувствовал, как в нем поднимается ужас. Эта история становилась все серьезнее, слишком серьезной для него. Если это произойдет, мир приблизится к пропасти, это он знал из Хроник. Первый раз Фиал Дарг проиграли, второй раз чуть не выиграли, но вмешались Стражи. А теперь Стражи удалились, возможно, навсегда. Значит, на третий раз… невозможно даже представить…

— Почему ты рассказываешь об этом именно мне? — поинтересовался он. — Чтобы задержать Раита, нужен маг Альянса!

— Как минимум один, — согласился Ур. — Как бы безнадежно ни выглядело это дело, мы не должны сидеть сложа руки, Горен. Если кто-то и может что-то сделать, то шейканы, потому что в них течет кровь дракона и они способны видеть дальше других.

— За… заклятие действует уже шесть сотен лет! Отменить его невозможно, — пробормотал Горен. — А Те, о ком… я имею в виду Фиал Дарг, они вряд ли подчинятся какому бы то ни было магу Альянса, скорее уж сделают его своим слугой, а что будет тогда… — Он стал белым как полотно. — Наверное, имело смысл вернуть к жизни Малакея, пусть бы я умер…

— Малакей стал бы преследовать те же цели, что Раит и Хокан, или просто подождал бы, кто выйдет победителем, а потом вмешался с пользой для себя. Результат был бы тот же самый, пока его душа не очищена.

— Но какое отношение это имеет ко мне? — повторил Горен. — Я не маг, у меня есть только один талант, я понимаю пение ветра… — Он закачался, у него закружилась голова, когда он вдруг вспомнил кое-что еще. Первую песню ветра.

Они проснутся в Далекой стране

Под тяжелыми мрачными скалами…

Он схватился за голову:

— Нет.

Спроси свою кровь, посмотри на дракона,

Что Уром зовут…

Да пребудет с тобой Аонира Клинок.

- Ветер это знал… значит, это на самом деле было видение…

Он застонал.

— Ты носишь ее в себе, Горен, — тихо объяснил дракон, — тайну Materia Prima. В тебе наследство Малакея. Оно может проснуться, как когда-то проснулась его душа. И тогда… тогда, вероятно, ты получишь возможность изменять вещи… формировать их по-новому…

Горен, словно защищаясь, поднял руки вверх.

— Я и слышать об этом не хочу! — закричал он, впадая в панику. — Нет, я не такой, я не хочу быть таким! Я не маг! Все, чего я требую, это месть! Отпусти меня, не впутывай меня в эти игры, я не имею к ним никакого отношения! Я никогда этого… нет, не могу!

Горен подбежал к окну, чтобы убедиться, что там, снаружи, вне стен пыльного зала с древним драконом и его древними пророчествами, все еще существует хорошо знакомый нормальный мир.

И он увидел: там его ждал сияющий день, не имевший ничего общего с проливными дождями, огнем и убийствами недавнего прошлого. Его новая жизнь.

И он имеет на нее право!

«Добро пожаловать, — прошептал ветер и ласково погладил его по голове, слегка растрепав волосы. — Я скучал по тебе».

Горен не ответил. Он не знал, сможет ли когда-нибудь сознательно использовать этот свой дар. Он научился бояться магии.

— Я не хочу быть другим! — закричал он.

— Ты тот, кто ты есть, — мягко возразил дракон. — Возможно, ты и не хочешь магии. Но она хочет тебя.

ЭПИЛОГ

Взгляд в завтрашний день

Горен стоял на выступе стены и смотрел на открывшиеся перед ним земли. Наступил вечер, свет Тиары постепенно превратился из золотого в розовый, все краски стали мягче. От летнего жара степная трава уже потеряла цвет. От недавно прошедшего сильного ливня не осталось никаких следов. Земля высохла и потрескалась, листья на деревьях и кустарниках засохли.

Легкий ветер сулил теплую летнюю ночь, избавляющую от духоты. Небольшой отдых на несколько часов, прежде чем нестерпимая жара снова помешает заниматься привычными делами, заставив людей и животных искать тени. Высоко в небе кружились зоркие орлы, неустанно выискивая добычу.

Насколько хватало глаз, расстилалась степь, надежно защищая Шейкур со всех сторон. На самых высоких зубцах стены несли вахту караульные, с момента появления крепости драконокровных они делали это днем и ночью. На ветру развевался гордый флаг.

Внизу в зале спутники его разгулялись, за это время к ним успели присоединиться некоторые шейканы, потрясенные заразительным весельем и тем, что представители столь разных народов не видят никаких препятствий для общения и прекрасно ладят.

Горен знал, что друзья его ждут. До беседы с Уром он бы с радостью принял участие в празднике и впервые в жизни почувствовал бы себя свободным и раскрепощенным.

Но сейчас на сердце у него было как никогда тяжело; он не мог просто так к ним присоединиться и делать вид, что все в порядке. Он бы не сумел прямо сейчас сообщить им столь неприятную новость. День-другой никакой роли не играют, пусть они еще немного порадуются и насладятся счастьем. Это касается и его деда тоже.

Почувствовав движение у себя за спиной, он обернулся.

Перед ним стояла Звездный Блеск в новом плаще из тонкой ткани, производимой в Шейкуре. Она выглядела отдохнувшей. Впервые Горен увидел ее лицо при свете дня, освещенным красно-золотистыми лучами солнца. Он сразу понял, что никогда не сможет наглядеться на нее досыта, ему хотелось, чтобы у него появился третий глаз, который бы всегда смотрел на нее, где бы она ни находилась. В этот момент нельзя было поверить, что она из темных эльфов, такой чистой и светлой она казалась; только темно-фиолетовые глаза оставались такими же глубокими и бездонными, как всегда.