От чужих берегов - Андрей Круз

Как и вчера, мертвецы часто гнались за машинами, пытаясь настигнуть, и пару раз уже не только Сэму, но и мне довелось сбивать ходячие трупы, стараясь прикладывать их вскользь. Не из чувства гуманизма, разумеется, а для сохранения фар.

Особенно много мертвецов оказалось вокруг "Ла-Порт Хай", местной школы, что поначалу навело на совсем мрачные мысли, но потом присмотрелся внимательней – среди зомби были в основном взрослые.

Как выяснилось, опасаться следовало не только зомби. Нам повезло в том, что мы первыми заметили приближающуюся колонну автомобилей, кативших по той самой дороге к терминалу, с которой мы съехали из-за поваленного столба. Мы даже не были уверены в том, что колонна представляет опасность, просто сработали рефлексы мрачных времен – мы дали по тормозам а потом резко сдали задом в боковую улочку, а оттуда свернули на параллельную главной дороге, тем самым укрывшись. Мало ли кого несет такой толпой и куда? Если те, кто обстрелял нас с моста, то кто мешает им повторить этот занимательный опыт еще раз?

К нам, стоящим, сразу начали подтягиваться мертвецы, и Сэм, нецензурно выговорившись, сказал:

– Стоять не стоит, могут обложить.

– Согласен, – ответил я. – Поехали через жилой сектор и дальше.

Движение – наше спасение. Отвык я уже от замертвяченных городов, все время старался держаться от них подальше, а в последние дни, пока катил через пустыни и прерии, так вообще мертвяков если и видел, то мало и издалека.

– Смотри! – сказала Дрика, вдруг указав рукой на кусты чуть левее.

Я посмотрел, куда она сказала, и так и застыл с открытым от удивления ртом – "супер" оседлал обыкновенного мертвяка и рвал его когтями. Тот вяло отбивался, но быстро затих. Когда мы проезжали мимо этой сцены, морф принялся жрать.

– Ну ты скажи, – поразился я. – Так вот чем мутанты эти самые бодрость свою неумеренную поддерживают. Хотя, почему бы и нет, жрать им действительно нужно, только кого еще?

– Людей? -предположила Дрика.

– Люди стали умные, осторожные и вооруженные, пока такого поймаешь, сам с голоду сдохнешь. А мертвяков много.

Дождь все слабел, но пока не заканчивался. А вот ветер почти что стих, деревья уже не гнулись под его напором, а только лишь вяло шевелили ветвями. Ураган действительно прошел мимо, одарив нас ночью, полной приключений, и упущенным пароходом.

Слева потянулся большой парк, растрепанный сейчас ураганом как прическа бомжа, а вдалеке впереди я увидел сетчатый забор и какое-то невысокое здание за ним. И совсем вдалеке виднелось несколько довольно больших ангаров.

– Сэм, что там за забор? – спросил я у нашего провожатого.

Ключевым в этом вопросе как раз и было слово "забор", тихая надежда найти огороженную территорию, где можно на какое-то время остановиться. Хотя бы поговорить минут десять, решить, что же делать дальше.

– А я… не помню, если честно, я в эту часть города обычно не заезжал, – сказал тот и добавил: – сейчас увидим.

Справа, не доезжая до забора, мелькнул одноэтажный большой дом красного кирпича, выстроенный в стиле гольфового клаб-хауса, и я заметил на нем вывеску "Муниципальный аэропорт Ла Порта".

Мы проскочили дальше, свернули на дорожку, ведущую в просторное плоское поле, вдоль того самого забора, который я разглядел издалека. Затем были ворота, проскочив в которые я закричал в рацию: "Стой!"

Выскочив из машины, я сдвинул решетчатые створки, после чего прихватил их друг к другу несколькими мотками нейлонового шнура. И обрезал лишнее. Нам надо здесь закрыться, и не только, чтобы поговорить. У меня в глубине души вяло и медленно, словно пьяный в луже, заворочалось некое предчувствие. А потом появилась мысль.

На аэродроме мертвяков почти не было, мы встретили всего лишь двоих. Это место и раньше не было оживленным, так что мертвецы, руководствующиеся, судя по всему, остатками каких-то воспоминаний, сюда не рвались, продолжая крутиться в жилых кварталах.

Аэродром был простеньким, рассчитанным все больше на частные небольшие самолеты, которые все больше стояли под открытым небом. Их было не так, чтобы много, но всем от урагана досталось по полной. Я застонал в отчаянии, когда увидел пару десятков самолетов, отогнанных ветром аж на траву и сбившихся в кучу. Столько добра, и за одну ночь все превращено в хлам, самый обычный хлам.

В дальнем от нас конце летного поля возвышались три ангара, возле которых виднелись самолеты, и я понял, что это и есть моя последняя надежда. Не объясняя никому и ничего, я прибавил газу и направил фургон туда прямо по взлетной полосе.

Мастерские. Заправка. Гараж с грузовиком-заправщиком. Между ними поврежденные ураганом самолеты, с большинства свисают обрывки якорных тросов – не выдержали, сорвало. Еще ангар с закрытыми воротами, с которыми пришлось повозиться, вскрыть удалось только тросом, привязав его к фаркопу. Сэм и Дрика наблюдали за мной молча и вроде даже с сочувствием, а я и сам не мог объяснить, почему я так привязался именно к этому ангару. Может потому, что именно он по размерам больше всего подходил для хранения самолетов?

За воротами было то, что заставило меня обмереть в тихом восторге – новенькая, сверкающая свежей краской "Сессна Скайлэйн". Среди всего этого бардака уцелевшая, сохраненная, великолепная. Небольшой и даже не слишком изящный самолет, высокоплан с прямым крылом и с не убирающимся шасси в обтекателях, для меня он был прекрасен сейчас как вся компания райских гурий для шахида, взорвавшего себя в автобусе с раввинами.

Боясь поверить своим глазам, я подошел к самолету, потянул ручку двери. Открылась. Взяла – и открылась, будто все взаправду, а не снится мне. В салоне пахло свежей кожей от сидений, все было свежим, не захватанным руками. Два штурвала, два сейчас черных экрана гарминовской навигационной системы. Благодать. И даже ключ с зелененьким брелоком вставлен в замок зажигания, вроде как "милости просим". Я почему-то выдернул его и затолкал в кармашек для документов разгрузки. Вроде как присвоил.

– Ты что задумал? – спросил до сих пор молча стоявший в воротах Сэм.

– Мы полетим, – сказал я, обернувшись к нему и улыбнувшись до ушей. – Мы полетим, если здесь есть топливо. А я думаю, что на одну заправку мы его точно найдем.

– И куда мы на нем долетим? – с сомнением спросил Сэм. – Это же игрушка, а не "Джамбо Джет", на нем хоть до Луизианы можно дотянуть?

– Насколько я помню, а я помню точно, этот самолет может пролететь полторы тысячи с нами всеми на борту, – сказал я и добавил, перехватив недоуменный взгляд Сэма: – Километров, не миль, разумеется. Но это тоже много, хватит примерно до Чикаго.