Пираты - Селия Рис

— Эй, парень! — крикнула я, подняв голову и сместившись по скамье, насколько позволяла цепь, таким образом, чтобы свет фонаря в руке надзирателя падал на мое лицо. — Мне необходимо поговорить с капитаном!

— А больше ты ничего не хочешь?! — с издевкой осведомился матрос — совсем еще молоденький, судя по голосу и прыщам на безбородой физиономии. — Какие дела могут быть у нашего капитана с такой мразью, как ты? И что ты будешь делать, если он не пожелает с тобой разговаривать?

— А мне почему-то кажется, что пожелает, — невозмутимо парировала я.

— С чего бы это вдруг? — насмешливо прищурился матросик.

— А с того, что я женщина!

Одним движением разорвав рубашку, я выставила на обозрение свои девичьи груди. Эффект был потрясающий. Глаза парня изумленно округлились, а лицо покрылось восковой бледностью, быстро сменившейся густым румянцем. Фонарь в задрожавшей руке охранника начал угрожающе раскачиваться, и я даже испугалась, что он уронит его мне на голову. Посчитав, что с него достаточно, я запахнула рубашку и застегнула камзол.

— Ну что, убедился? — не без ехидства осведомилась я. — Так чего ж ты ждешь? Беги докладывай!

Но когда я снова подняла голову, его уже и след простыл. Сквозь оставленный открытым люк доносился удалявшийся топот и отчаянные крики беглеца: «Господин лейтенант! Господин лейтенант!» Он улепетывал так стремительно, как будто за ним толпой гнались призраки всех пиратов, уничтоженных славным Королевским флотом!

— Который из них выдает себя за женщину? — осведомился знакомый голос.

— Вон она, сэр! — указал на меня пальцем юнец-охранник, вернувшийся с подкреплением в лице Уильяма, сержанта морской пехоты и еще одного матроса постарше.

— Наверх ее! — распорядился лейтенант. — Спускайтесь втроем. Займитесь ею, сержант, а остальные пусть за корсарами приглядывают.

Оба надзирателя, стоя в стороне с заряженными мушкетами наизготовку, поглядывали на меня с любопытством и некоторой опаской, как на диковинного зверя. Сержант снял с меня кандалы, и я с облегчением поднялась со скамьи, переступив толстую цепь, прежде не позволявшую ни встать, ни размять ноги. По трапу я карабкалась первой, следом пыхтели матросы, а сержант страховал внизу и полез наверх только после того, как напарники преодолели подъем и снова взяли на мушку закованных в железо пиратов.

— Итак, в чем дело? — сухо спросил Уильям.

— Я женщина, сэр, — чуть слышно проговорила я, скромно потупив взор.

— А ну-ка давай поглядим! — плотоядно осклабился сержант, потянувшись к моей груди с явным намерением собственноручно убедиться, правду я говорю или нет.

Я в панике отпрянула и бросила на Уильяма умоляющий взгляд.

— Прошу вас, сэр, не надо! Позвольте мне все объяснить вам с глазу на глаз.

Честно говоря, я и не рассчитывала, что капитан сам снизойдет до встречи со мной. Лейтенант — другое дело. Но на линейном корабле служит от четырех до шести лейтенантов, и мне очень повезло, что разбираться с затесавшейся в ряды корсаров женщиной выпало именно Уильяму.

— Довольно, сержант! — нахмурился он. — Вы свободны. А вас, мэм, попрошу следовать за мной.

Уильям отвел меня в пустую каптерку и закрыл за собой дверь. Еще несколько часов назад я была для него лишь безликой частицей ненавидимого и презираемого Берегового братства, теперь же моя персона вызывала неизмеримо больший интерес. Подняв фонарь над головой, он окинул меня пристальным, изучающим взглядом, не упускающим из виду ни одной мелочи. Мне стало не по себе, и я не выдержала:

— Неужели ты не узнаешь меня, Уильям?!

— Нэнси! — не то вскрикнул, не то простонал он, смертельно побледнев, совсем как тот матросик в трюме. — Ты ли это?

Вместо ответа я показала ему свой талисман — подаренный им в день нашей помолвки перстень, с которым не расставалась ни днем, ни ночью.

— А мое колечко все еще с тобой? — робко поинтересовалась я, одновременно страшась и страстно желая узнать, любит ли он меня до сих пор или уже успел разлюбить.

Уильям приложил руку к груди и расплылся в счастливой улыбке:

— Да, Нэнси! Я не расстанусь с ним даже в могиле!

Признаться, меня сильно удивила — если не сказать большего! — его реакция на мое появление. Я ожидала чего угодно: потрясения, осуждения, взрыва негодования и даже презрения, но никак не того, что произошло в следующий момент. Повесив фонарь на какой-то крюк, Уильям шагнул ко мне, и не успела я опомниться, как оказалась в его объятиях.

— Ты нашлась! Нашлась, благодарение Богу! -исступленно шептал он, не замечая катящихся по его щекам слез и так крепко прижимая меня к себе, как будто для него на всем белом свете не существовало ничего более драгоценного. — Когда мне сообщили в Порт-Ройяле, что тебя похитили пираты, я лишился последней надежды когда-либо увидеть тебя снова. Но я должен был отомстить! О, как я мечтал поквитаться с ними за все, что они сделали с тобой… с нами! — Лицо Уильяма озарилось на миг мстительной радостью. — И небеса вняли моим молитвам. Мы долго искали подлых негодяев, осмелившихся посягнуть на тебя, и наконец-то нашли! — Глаза его угрожающе сузились. — Казнь через повешение — слишком милосердное наказание за столь неслыханную дерзость! Подумать только, эти нечестивцы, богохульники и грязные еретики заставили тебя облачиться в мужское платье! Но теперь ты со мной и в полной безопасности. — Он опять привлек меня к себе и поцеловал в губы — так же страстно и нежно, как в тот памятный вечер в Бате. Поцелуй длился целую вечность — или мне так показалось? — но наконец он с сожалением разжал объятия, снял фонарь и направился к двери. — Идем. Я должен немедленно доложить капитану, а потом мы попробуем подыскать тебе подобающую одежду. Постараюсь, чтобы ты ни одной лишней минуты не оставалась в этом богомерзком и унизительном наряде, противном женскому естеству!

Уильям уже взялся за дверную ручку, но я догнала его и схватила за рукав.

— Постой! — выпалила я. — Подожди минутку.

— Что такое? — недоуменно обернулся он.

— Прежде чем ты отведешь меня к капитану, я должна тебе кое-что рассказать…

И я поведала ему обо всем, что со мной произошло. О предательстве братьев, без моего ведома пообещавших меня в жены бразильцу, а по сути — продавших родную сестру в обмен на возмещение убытков, понесенных торговым домом Кингтонов. О Дьюке и Томасе, Филлис и Минерве, бегстве к маронам и встрече с капитаном Брумом. О том, как мы умоляли пиратов взять нас с собой, не видя другого способа избавиться от преследований Бартоломе. Я говорила, и говорила, и никак не могла выговориться, а Уильям слушал мою исповедь, рыча от ярости, потрясая кулаками, и метался по тесной каморке от переборки к переборке. Когда же я умолкла и вновь решилась взглянуть на него, меня поразило его мрачное, как грозовая туча, лицо. Уильям приблизился, положил руки мне на плечи, в упор посмотрел в глаза и чуть заметно покачал головой.