Прямо за углом - Эдуард Катлас

двигаются, не кажется вам? — мы чуть подошли ближе, и смутные тени превратились в людей, собирающихся около точки сброса.

— Стоп! — Хакер поднял руку, а сам при этом не встал, а наоборот, прошел еще несколько шагов вперед, и присел около валяющегося булыжника. Очередное поверхностное слияние, попытка поймать эхо информации, гуляющей по сетям и настолько сильно фонящей, что даже камни иногда могут пересказать часть того, что происходит в информационном поле.

Мы остановились. Фигуры вдалеке двигались действительно странновато, мне не показалось. Во-первых, в их перемещениях чувствовалась некоторая хаотичность. Такое поведения могло считаться обыденным в зоне выгрузке, где вообще многие сходили с ума, так и не сумев из нее выйти. Но здесь, особенно перед сбросом пайков, я ожидал увидеть строгую иерархию. Те, кто претендует драться за приз — выходят вперед, те, кто собирает объедки с поля боя, тихо ждут в сторонке.

А тут люди шли в разные стороны, собирались кучками, потом вновь расходились. Словно перед ними только что выступил знаменитый оратор, или проповедник, и теперь, на подстриженной лужайке перед церковью, они общались и обсуждали, насколько прекрасна сегодняшняя проповедь. Потом, вдохновленные, кивали одним прихожанам, и отходили в сторону, чтобы обсудить тоже самое с другими. Возможно, даже дословно повторить только что услышанную похвалу, красиво завернутую в правильные слова, и даже выдать ее за свою. Грех не велик, но это так приятно, говорить умные вещи, когда тебя есть кому послушать. Тем более, что этот грех помогает слову божьему дойти до ушей заблудших. Все во имя его…

Только там не было праздничного фуршета. Быть не могло. И те, кто бродили там в дымке, должны были голодать, накидываться друг на друга в попытке вырвать из горла кусок, который сосед еще не успел проглотить.

И лужайки там не было. Обвалившиеся стены были — а лужайки не было.

И паству здесь священник бы не собрал. Каким бы великолепием не блистала его речь. Даже пророку не дали бы выговориться, будь то хоть Нагорная проповедь.

Люди ходили взад вперед, сходились, расходились бесцельно.

Я сделал шаг вперед, приближаясь к Хакеру. Очень не хотелось сюрпризов.

— Может, объявили перемирие, — прошептала сзади Архитектор.

— «Блаженны те, чьи сердца чисты…» — Пробормотал я. И громче ответил: — Ждем, в круг, смотрим во все стороны.

— Надо уходить, — еще не вполне включаясь в реальность, — уходить немедленно.

Оттаскивать его от камня я побоялся. Кто знает, что у него в мозгу происходит при разрыве соединения. Так и плата может полететь, и разъем перегореть.

— «Блаженны кроткие…» — чуть громче сказал я, и вытащил ножи.

Теней в сумраке становилось все больше, и теперь они явно начали двигаться в нашу сторону.

Хотелось бы мне, чтобы Хакер осматривался чуть поскорее.

Словно слыша мои желания, Хакер оторвался от камня и вскочил:

— Весь регион отправили под зачистку! Полчаса назад, как раз перед вечерним сбросом, чтобы веселее было. Надо уходить!

Мне было крайне интересно узнать, что такое зачистка, но, видимо, выяснять это придется по ходу.

— Уходить уже поздно, — ответил я. — Кто это и что с ними?

Ближайшие тени превратились в людей с оружием, бегущих в нашу сторону. К счастью, нами заинтересовалась пока лишь небольшая часть, основной костяк начинал грудиться ближе к зоне сброса. Словно и нет никакой зачистки — просто ждем еду.

Первый добежал до нас, наткнулся на Вождя, который не стал его останавливать. Вождь пропустил его мимо себя, даже можно сказать подтолкнул, успев при этом два раза ударить в грудь, оставить порез на бедре и вдогонку ударить в спину. Хотя последний удар был больше похож на толчок.

Нападавший споткнулся и упал. По идее, он уже должен был истекать кровью. Раны, пусть и неглубокие, но до легких первые удар точно достали.

Заключенный начал вставать. Глаза у него были пустые, и совершенно очевидно, раны его ничуть не беспокоили.

— Зачистка же, Вождь, — крикнул Хакер, прыгая ближе к противнику, который оказался у нас внутри круга. Подскочил, ударил ножом в череп, явно не попал куда хотел, после чего ударил еще несколько раз, до тех пор, пока не попал под череп сзади, в основание, и не перебил наконец что-то жизненно важное.

— Зачистка же, — повторил он, — перебить позвоночник или разрушить мозг. Сжечь, раздавить. А с такими ранами дикий еще час бегать будет.

— Пробуем отойти чуть назад, — тут же сказал я. Такие сверхспособности у нападавших в корне меняли нашу ситуацию. Просто постоять в кругу и отбиться от нескольких десятков — это одно, а вот бороться с полу-бессмертными — совершенно другое.

Второй набежал на меня. Махнул железкой в руке, но как-то неохотно, замедленно. Глаза у него при этом были пустые и бессмысленные, а взгляд все время перебегал от меня к остальным, словно он все никак не мог выбрать, кто же из нас ему не нравится больше всего.

Я отступил в сторону, рука с железкой провалилась вперед, а вслед за ней и сам нападавший. Законы в инерциальных системах отчета для всех одни, даже для бессмертных. Я поставил ему подножку, повалил, и ударил, стараясь перерубить позвонки.

Пришлось повторить несколько раз, прежде чем я попал куда нужно, и он затих.

— Они с ума сошли, или уже умерли? — Спросил я. Прямого термина «зомби» ни на одном их языке я не вспомнил. Да и не до исследований словарей в этой обстановке.

Мы начали потихоньку отступать назад, обратно по нашим следам.

— Наркотик, бьёт по нервной системе. Даже скорее подменяет ее на время. — Хакер говорил прерывисто и торопливо. Группа из пятерых обкуренных бежала в нашу сторону. — Тормозит в полный стоп высшие нервные функции в угоду мозгу рептилии. Теперь они дикие твари с выключенным разумом, немного замедленные и почти бессмертные. И конечно, все они очень хотят нас убить.

— Оружие, — скомандовал я. — Остановите ту пачку! По одному выстрелу в голову.

На два ружья у них было патронов десять, но и их не хватило. Легко представлять себе, что ты стреляешь точно, прицельно, расчетливо, бережно относясь к боеприпасам. Но когда ты промахиваешься, хочется выстрелить еще, скорректировать ошибку. И даже если ты попадаешь, даже если ты очень точно попадаешь в центр масс, а на тебя при этом несется громила с дубинкой, все равно хочется выстрелить еще, словно пуля сможет его притормозить.

В-общем,