Друг и лейтенант Робина Гуда - Анна Георгиевна Овчинникова

зайцу, вынутому из силков, удается проскользнуть между рук охотника, а уж чтобы шервудский «волк» не сумел вырваться из капкана!..

— Ха, он очухался! — над Биллом возник высокий прыщавый тип в ржавой кольчуге поверх длинной котты, с мечом у пояса.

— Отпустите меня, ублюдки, — прорычал Статли, убедившись, что с веревками нет никакой надежды совладать. — Чтоб ваших мамочек оттрахали дворовые псы!

— Живехонек, Робер! — через плечо прокричал прыщавый.

Его говор был говором чистейшего сакса, но тот, кто отозвался на его возглас, по-нормански выговаривал слова в нос:

— Хорошо. Ублюдок должен знать, что подыхает.

— Ты сдохнешь первым, урод! — перевернувшись на бок, Вилл уставился на белобрысого нормана, который сидел на камне, где еще недавно грелся на солнышке он сам.

Пинок под ребра заставил Статли щелкнуть зубами в напрасной попытке укусить прыщавого за ногу.

— Ну точно — один из шервудских волков! — нога в охотничьем сапоге надавила Статли на грудь. — Куси, волк, куси!

Вилл рвался, бился, рычал и богохульствовал до тех пор, пока мир снова не начал темнеть, а когда слегка распогодилось, сапог исчез с его груди, а рядом с прыщавым торчал белобрысый.

— Еще бы мне его не узнать! — наклонившись, норман уставился на Вилла полными злобы бледно-голубыми глазами. — Я видел этого рыжего в тот день, когда Локсли выкрал с эшафота трех сыновей старухи. И потом, в Руттерфорде, где их шайка гуляла на свадьбе младшего сына старосты. Тогда они от нас ускользнули, но теперь никакой Робин Гуд тебя не спасет, грязный сакс!

— Это мы еще посмотрим! — Статли возобновил бесполезную борьбу с веревкой.

Бесполезную еще и потому, что у него были связаны не только руки, но и ноги. Да даже если бы ему удалось освободиться, что бы это дало? Его враги были вооружены до зубов, при лошадях, к тому же торчали между Статли и лесом… Лесом, ха! Чахлой рощицей, в которой не затерялась бы даже белка!

— Но если он взаправду из шервудских разбойников, может, лучше отвезти его в Ноттингем живьем? — буркнул прыщавый, оглядываясь на дружков, которые уже приладили веревку к ветке березы и теперь пробовали ее на прочность. — За живого разбойника из банды Локсли шериф отвалит вдвое больше, чем за мертвого, к тому же Певерил обещал, что…

— Волочь его через полграфства, чтобы по дороге он мог сбежать? — норман взглянул на Вилла так, что тот впервые поверил в возможность конца света. — Этот сучий выродок прикончил Поля, и я сам надену ему на шею петлю! Прямо сейчас!

— Локсли убьет тебя и плюнет на твою могилу! — глядя в льдистые бледно-голубые глаза, прорычал Статли. — Если у тебя вообще будет могила, мразь!

— Ваш главарь давно уже пошел на корм воронам, — наклонившись, норман вытащил из-за пояса кинжал. — Так же как и ваш знаменитый силач, Маленький Джон. И твои кости, рыжий, скоро будут болтаться в клетке возле Ноттингема рядом с костями этого верзилы, но сперва… Сперва я выколю тебе оба глаза, откромсаю уши, а потом…

— Поосторожнее с ножом, а то, чего доброго, порежешься, Робер.

При звуке этого голоса норман резко выпрямился, а Вилл распахнул глаза, которые невольно зажмурил, когда острие кинжала приблизилось к его лицу. Статли посмотрел на шагающего к нему от рощи высокого широкоплечего человека с мечом на боку — и распахнул глаза еще шире.

— Сэр Гринлиф?! — белобрысый опустил кинжал.

— Здравствуй, Робер, — Маленький Джон слегка улыбнулся. — А я думал, вы с братом вернулись в Бретань. А вы, оказывается, решили осесть в Ноттингемшире, — он взглянул на мертвое тело, лежащее рядом с деревом, с нижней ветки которого свисала веревка с петлей, и приподнял бровь. — Твой братец скверно выглядит нынче. Трудный денек?

Вилл тихо выругался, яростно глядя на Малютку, который остановился в пяти шагах от белобрысого.

Джон лениво засунул большие пальцы за пояс, словно не замечая, что норман и его прыщавый приятель потянулись к рукоятям мечей, а двое других головорезов начали приближаться к непрошеному гостю сзади.

— Я всегда знал, что твоего братца рано или поздно прикончат, — задумчиво проговорил Малютка, — но никогда не думал, что его перед этим вымажут дерьмом…

— Берегись! — заорал Вилл, потому что бандит за спиной Джона взмахнул бердышом.

Почти одновременно норман бросился на «сэра Гринлифа» с кинжалом в одной руке и мечом с другой — и тогда Статли понял, что напрасно заподозрил своего крестника в слабоумии.

Малютка выхватил меч из ножен быстрее, чем, бывало, Робин Гуд выхватывал из колчана стрелу. Никогда раньше Вилл не видел, как Джон орудует дворянским оружием, зато не раз видел его в рукопашной драке — и, хоть убей, не мог понять, как такой огромный детина ухитряется двигаться с проворством летучей мыши.

Статли по достоинству оценил бы драчку, если б ему не пришлось наблюдать за ней со стороны. Скрученный по рукам и ногам, он мог помочь Джону только языком — и, надрывая глотку, чтобы перекрыть звон мечей, начал поносить противников Малютки, их матерей, их отцов и их домашний скот, с которым родичи бандитов состояли в самых близких отношениях… Виллу очень хотелось думать, что именно его громогласное сообщение о том, как был зачат покойный братец белобрысого, отвлекло мерзавца и помогло Джону рубануть нормана по ключице.

Перепрыгнув через воющего, крутящегося на земле врага, Малютка очутился рядом со Статли.

— Перевернись!

Не дожидаясь, пока Вилл это сделает, Маленький Джон бесцеремонно толкнул его ногой, перевернув на живот. Лезвие укусило предплечья Статли — раз, другой, он почувствовал, как веревки на руках подаются. Услышал над собой лязг столкнувшихся клинков, знакомый свист и крик боли — и откатился в сторону так быстро, как только мог.

Прыщавый рухнул лицом вниз со стрелой, торчащей между лопаток, все еще сжимая в руке меч, и Статли быстро посмотрел туда, откуда был сделан выстрел.

Ха! Ха! Ха!

Робин Гуд пробежал несколько ярдов в сторону, чтобы иметь лучший обзор, и снова вскинул лук.

Чертыхаясь от боли в руках, Вилл на четвереньках подполз к прыщавому, вырвал из его руки меч и начал перерезать веревку у себя на лодыжках, пока Джон всячески портил жизнь парням с бердышами, не давая им добраться ни до Статли, ни до коней. Южный ветер дул неровно, порывами, и все-таки следующий выстрел Локсли получился на славу — точно в лоб. Бандит наверняка не успел даже понять, отчего помер. Вилл почти избавился от веревки, когда увидел, что спешить больше нет нужды.

Извивающийся на земле норман получил стрелу в глаз, так что наконечник пробил ему затылок, с последним негодяем расправился