Любовная капитуляция - Сильвия Соммерфильд

Правый глаз Донована заплыл; коснувшись руки, он обнаружил, что ладонь вся в крови. Вытерев руку о камзол, он подошел к двери и открыл ее.

Два стражника за дверью слышали шум, но, зная нрав начальника, не осмелились войти. Не обращая внимания на их вытянувшиеся лица, Донован приказал:

— Принесите воды, — и вернулся в комнату.

Принесли воду, и Донован смыл кровь, ожидая, когда Эндрю придет в себя.

Подождав так минут пять, он потерял терпение и скомандовал:

— Еще воды.

Второй кувшин был вылит на Эндрю. Англичанин зашевелился, словно пытаясь подняться, и со стоном приложил руку к виску. Крейтон желал одного: чтобы его актерство произвело убедительное впечатление на проницательного шотландца.

Донован махнул рукой стражникам:

— Отведите его в камеру.

Он подошел к упавшему креслу, поставил его на ножки и утомленно сел.

Стражники поспешили выполнить указание. Но оказалось, что англичанин не в состоянии ходить после нокаута. Одному пришлось поддерживать его за пояс и перекинуть руку Эндрю через плечо, другой открыл дверь. Они считали его беспомощным, и это была последняя возможность попытаться бежать, но момент был упущен, и через несколько минут его швырнули обратно в камеру, отпустив ему в спину несколько крепких словечек.

Донован долго сидел в кресле, погруженный в невеселые мысли. Он нисколько не сомневался, что король в конце концов прикажет казнить англичанина, но не чувствовал от этого удовлетворения: ему хотелось задушить Эндрю Крейтона собственными руками, но сперва услышать его признание в том, что он уже и так знал от Кэтрин. Донован тщательно умылся, морщась от резкой боли, когда вода касалась ран, затем переоделся.

Из комода он извлек маленькую коробочку, после чего вышел и решительно зашагал в сторону новой спальни Кэтрин. Но едва он взялся за ручку двери, как та открылась изнутри и перед ним возникла Кэтрин, собравшаяся куда-то выйти. Оба ошеломленно глядели друг на друга, не в силах выговорить ни слова. Первой нашлась Кэтрин.

— Милорд, — сказала она, — вам нет нужды скитаться по коридорам: предмет ваших поисков находится в двух шагах от вашей комнаты. Или мне привести вам ее прямо в постель?

Донован взял жену за локоть и протолкнул обратно, захлопнув за собой дверь. Кэтрин держала в руках что-то полотняное, вызвавшее смутный интерес Донована; только когда жена отложила предмет в сторону, он осознал, что это мужская рубашка, и едва не задохнулся при мысли, кому она могла предназначаться. Кэтрин смотрела на борьбу чувств в его глазах и ничего не понимала.

— Милорд! Вы, кажется, пережили сражение за то недолгое время, пока мы не виделись. Вы… не очень серьезно пострадали?

Донован побагровел. Он бы скорее проклял себя, чем рассказал жене о своей стычке с Эндрю.

— Куда ты собиралась? Хотела вернуться туда, где тебе и полагалось быть?

— Боюсь, втроем там будет тесновато, милорд.

— Тогда куда же ты шла? — настаивал он.

Кэтрин вызывающе подняла подбородок, не желая доставлять ему удовольствие сообщением, что она хотела проверить, один он или с Дженни. Ее упрямство лишь еще больше укрепило Донована в подозрении, что рубашка предназначалась Эндрю Крейтону и что именно к нему Кэтрин и шла.

— Вам нужно поскорее вернуться к любовнице, пока постель еще не совсем остыла.

— Я никому не позволю решать, с кем мне делить постель. Сейчас я предпочитаю разделить ее с собственной женой, — заявил Донован и, отпустив руку жены, начал стягивать с себя камзол.

— Но почему?..

— Что «почему»?

Он непонимающе приподнял брови.

— Почему бы вам не пойти туда, где вас ждут?

— Заруби себе на носу, Кэтрин: никто не вправе диктовать мне что либо… А тем паче, — с усмешкой добавил он, — не моей жене выступать в роли моей же сводни. Это просто неприлично, мадам. Да, кстати, я принес тебе маленький подарок. Я купил его некогда в Париже.

Он протянул ей коробочку, руки их на какое-то время соприкоснулись, и это взволновало обоих. Кэтрин была сбита с толку. Поистине, ее муж был самым непредсказуемым человеком, которого она когда-либо знала. Именно тогда, когда Кэтрин считала, что видит его насквозь, он одним словом нарушал все ее построения.

При взгляде на сверкающее ожерелье из изумрудов она невольно вскрикнула от восхищения.

— Я принес его, чтобы тебе было в чем показаться на свадьбе твоей сестры.

— О-о!

— Как понимать твое «о-о!»? Как-то безрадостно оно прозвучало.

Кэтрин уклончиво пожала плечами.

— Не так давно, — ты, наверное, об этом даже не помнишь, — я сказала в часовне в Сконе, что никогда в жизни не попрошу тебя об одолжении.

— Помню, конечно.

— Сейчас я умоляю тебя сразу о двух одолжениях. Присядь.

Донован отрицательно покачал головой:

— У меня ощущение, что я должен выслушать это стоя.

Кэтрин набрала побольше воздуха, пытаясь сохранить спокойствие.

— Ну, же, мадам?

— Я прошу тебя предотвратить свадьбу Энн.

И вновь Донован утомленно покачал головой:

— Ты не могла бы попросить о чем-нибудь другом? Драгоценности, титул, помощь твоим родственникам? Свадьбу же теперь уже невозможно отменить.

— Но почему?

— Почему? Господи Святый, если бы ты попросила меня об этом пару недель назад! Ну, а вторая твоя просьба?

Кэтрин молчала, но Мак-Адам догадался сам:

— Эндрю Крейтон? — грозно спросил он.

— Я знаю, кто он на самом деле.

— Да уж не сомневаюсь.

— Что ты с ним сделал? Что?! Ты!..

Она оборвала фразу. Спрашивать, где Эндрю, смысла не было, она и так об этом знала, и хотя англичанин находился совсем рядом, помочь ему Кэтрин ничем не могла.

— Он умрет?

— Очень может быть, — ответил Донован, с замиранием сердца следя за тем, какое действие произведут его слова.

Он почувствовал, как участилось дыхание у Кэтрин, увидел боль в ее глазах, не догадываясь, что это боль за сестру, а не за себя.

— Можешь взять свой подарок обратно. Я никогда им не воспользуюсь.

— Воспользуешься! Я хочу видеть ожерелье на тебе. Для того чтобы удовлетворить мое тщеславие, чтобы все видели, что ты — моя собственность.

— Не воспользуюсь, — прошептала Кэтрин.

— Тогда твоему Эндрю конец.

Кэтрин взяла коробочку со стола.

— Он же ничего не сделал, — прошептала она. — Не убивайте его, милорд, будьте милостивы.

Кэтрин взглянула на мужа и прочитала на его лице ожесточение, безжалостность и страсть. Донован был намерен изгнать Эндрю из сердца и памяти жены. Вычеркнуть его имя раз и навсегда из жизни, из этого мира. Его, и любого другого, кто станет между ним и женой.