Тайна «Прекрасной Марии» - Лора Эштон

— Надень это, — прошептал он, — замерзнешь.

Адель нырнула в ночнушку и подготавливала себя к тому, что произойдет дальше. Теперь, когда это неизбежно должно было произойти, Поль чувствовал себя менее уверенно. Она нервно наблюдала за тем, как он снимал с себя одежду. Адель никогда раньше не видела голого мужчину. Его руки и грудь были белее по сравнению со смуглостью лица.

Грудь была покрыта темными, начинающими седеть волосами. В его темных глазах появился блеск, которого она раньше в них не замечала.

Поль стал расстегивать брюки. Адель знала, что ей следует отвернуться, но чувство любопытства не давало ей этого сделать. Поль, увидев выражение ее лица, улыбнулся. Он повалил Адель на кровать и накрыл ее собой. От ощущения ее упругого тела кровь застучала у него в висках.

— Адель, дорогая, ты уверена? — шептал он.

— О, да, — сказала она.

Она знала, что, если откажется от этого сейчас, другого шанса у нее больше не будет. Позволить ему сделать все, что захочет, — и он на ней женится, как только его жены не станет. Адель никогда не думала о смерти Салли, ее просто не станет. «Я смогу сделать все, стоит мне сильно этого захотеть!» Она станет мадам де Монтень, богатой и уважаемой. Она заставила себя улыбнуться ему и почувствовала, как он спустил свои брюки, обдавая ее тело своей нагой свежестью.

— О, да, Поль, я уверена.

Его губы касались ее шеи. Она увидела его большой пенис, совершенно не похожий на те, какие она видела на статуях. «Он, что, собирается всунуть это в меня?» — мысль о том, что он может деформироваться, дико пронеслась у нее в голове. Она испустила стон страха, когда он опустился и просунул это между ее ног.

— Не бойся, — промурлыкал Поль.

Он проникал все глубже, осторожнее. Адель закрыла глаза. Она почувствовала острую боль, затем он был уже внутри ее, воспламененный страстью.

— А… Господи…

«Я была права, — думала Адель. — В конце концов это не так уж и плохо. Маленькая цена за то, чтобы стать хозяйкой «Прекрасной Марии».

На следующий день Дэнис проснувшись был достаточно бодрым, чтобы поговорить несколько минут. Ему хотелось убедиться, что родители не сердятся на него. Получив уверение в этом, он снова заснул. Прислуга вернулась к своему прежнему распорядку. Молва о ранении Дэниса распространилась по всей округе, и в дом стали поступать корзины с фруктами, цветами, приезжать кареты с желающими лично справиться о здоровье пострадавшего. Ранним ноябрьским утром на пороге «Прекрасной Марии» появилась Дина с тарелкой, на которой лежал кусок пирога, с намерением храбро предстать перед семьей Дэниса и вручить ее.

Тестут встретил ее в растерянности.

Дина прибрала свои длинные волосы в пучок на затылке, она была в свежем, только что выглаженном, хотя и несколько тесноватом платье. Она двигалась так, как будто туфли без каблуков на ее ногах были ей малы и непривычны. В общем, она выглядела хорошо, но мисс Салли не собиралась обращать на это внимания.

Дина протянула тарелку.

— Я принесла это для Дэниса. Это мясной пирог, какой ему нравится.

— Я не знаю. Доктор ничего не говорил по поводу того, можно ли ему есть мясной пирог, — сказал Тестут.

— Я испекла его сама. — Она посмотрела на Тестута. — Я не увижусь с ним, знаю, его маме это не понравится, но вы передайте ему это от меня.

— Я не знаю: — Тестут было начал снова, но крик Эмилии, которая приближалась вместе с Салли и Шарман, прервал его.

— Дина: — Эмилия подбежала к девушке. — Ты пришла навестить Дэниса? Посмотри, как выросла Шарман!

Дина улыбнулась. Салли, вопросительно приподняв брови, посмотрела на Дину.

— Чем мы можем помочь вам, мадемуазель Мишле?

— Я принесла мясной пирог для Дэниса, — сказала Дина, отстаивая свои позиции. — Я испекла его сегодня утром. С ним все будет хорошо, не правда ли? Скажите мне правду, пожалуйста.

— Да, с ним все будет в порядке, — ответила Салли. — И он получит удовольствие от вашего пирога, мадемуазель Мишле. — Она взяла тарелку у Дины и протянула ее Тестуту. — Но я боюсь, что его пока нельзя беспокоить.

— Нет, — сказала Дина, — я и не думала, что вы позволите мне увидеться с ним. Просто передайте ему пирог, ладно?

Дина перевела взгляд с Салли на Маму Рэйчел:

— Может, вы передадите ему, что я справлялась о нем.

— Я передам, — сказала Мама. — И доктор говорит, что он в полном порядке.

— Он сражался на дуэли? Это правда?

— Со шпагами, — вмешалась Эмилия. — Это все случилось из-за жены Жильбера Беккереля. Я не думаю, что она действительно нравится Дэнису, но Жильберу Беккерелю нравится. И они сражались!

— Эмилия!

Холлис улыбнулась, посмотрев на Дину.

— Милая Эмилия. Она всегда все знает. Но боюсь, что она права. Мой бедный братец всегда водится с неподходящими женщинами. Мы успокаиваем себя тем, что по крайней мере ничего от этого не меняется.

— Холлис, — быстро оборвала ее Салли. — Мне бы хотелось, чтобы ты вела себя более прилично.

Салли повернулась к Дине и сказала более мягко:

— Я боюсь, что теперь нам надо уходить. Вы очень добры, что принесли этот пирог, и я передам Дэнису, что вы о нем спрашивали.

— Мерси, — сказала Дина.

Она повернулась и ушла. Она действительно рассчитывала, что ее не впустят к Дэнису, но эта Холлис! Она могла бы разрезать ее на кусочки и кормить ими аллигатора. Выйдя из поля зрения особняка, Дина остановилась и сняла с себя туфли, вздохнув с облегчением. С босыми ногами она пошла дальше, думая о том, чтобы еще она бы сделала с Холлис.

Холлис же не утруждала себя мыслями о Дине. Ее занимали более важные вещи. Недавно она получила письмо от священника, отца Розьер, из деревни Сент Мартин во Франции. Там сообщалось, что Адель Скаррон скончалась от скарлатины год назад. О том, кто же могла быть женщина, находившаяся в Луизиане и выдававшая себя за Адель, отец Розьер ничего знать не мог. Хотя сообщал, что у Адели была подруга и компаньонка старше ее всего на несколько лет, звали ее Тереза Д’Обер. Письмо это лежало сейчас вместе с украшениями, запертое на ключ.

Вошла Мама Рэйчел с подносом. Она поставила его на стол и встала рядом с Холлис:

— У тебя манеры не лучше, чем у уличной кошки. Тебе должно быть стыдно.

Холлис пожала плечами:

— Ты ведь тоже не любишь этих Мишле. Так что же тебя беспокоит, как я с ней разговаривала.

— Леди должна быть вежлива со всеми. Ты поставила в неловкое положение маму, вот за что я переживаю.

— Ты подожди еще, у меня такие новости, что если ты узнаешь, то перестанешь заботиться о Мишле. — Она улыбнулась и заглянула в чашку с чаем. — Ты можешь беспокоиться кое о ком прямо у нас в доме.