Знак обратной стороны - Татьяна Нартова

– Вот так. Все, сейчас я выну иглу и заклею место прокола. Старайтесь особенно не двигаться.

После процедуры Доброслава отвезли в палату. Какой бы, на первый взгляд, пустяковой она не выглядела, однако, пару часов после пункции не разрешалось даже садиться. Молоденькая медсестричка померила Славе давление, прощупала пульс и, наверное, раз пять спросила, не кружится ли у него голова.

– Все нормально, – успокоил ее, а заодно и пришедшую следом за ним Леру. – Вы не знаете, когда будут готовы анализы?

– Дня через три. Но это вы еще уточните у своего доктора.

Глаза закрывались сами собой. То ли это была реакция на забор ликвора, то ли он просто не выспался. А еще почему-то резко заболели кончики пальцев на левой руке. Интересно, это нормально? Доброслав попробовал как-то изменить положение, покрутил плечом, но вместо облегчения вдруг ощутил, как его черным непроницаемым мешком накрывает темнота. Рука дернулась сама по себе, вслед за ней нога, и вот уже все тело затряслось в судороге. Он едва слышал тонкий голосок, прорывающийся к нему словно через перьевую подушку:

– Что с вами?

– Слава, Слава! – вскрикнула жена, а потом и звуки, и свет выключили.

В себя Доброслав пришел, лежа уже на другом боку. Каждый мускул болел, на него навалилась неимоверная усталость. Едва разлепив глаза, мужчина увидел заплаканное лицо Леры:

– Господи, Слава, ты как?

– Что произошло? – язык не слушался, во рту ощущался привкус крови.

– Врач сказал, такое иногда бывает. Не надо было нам соглашаться. Ты потерял сознание, я… я… – хлюпнула носом Валерия.

– Я тебя сильно напугал?

– До чертиков!

– Прости.

Свет бил по глазам, так что захотелось прикрыть их ладонью. Но ничего не вышло, руки стали тяжелыми, как две пудовые гири. Правая безвольно свисала вдоль туловища, левую сжимала Лера. Мужчина попытался сжать ее кисть в ответ, но только смог едва охватить пальцами.

– Что такое? – прочитав замешательство на лице мужа, спросила Валерия.

– Кажется, тебе все же придется бежать от лавины, – мрачно пошутил тот. – Я не могу пошевелиться.

Паутина

Символ правой руки. Также называется «Дом паука». Один из связующих знаков, объединяющих пиктограммы с направленностью в прошлое и будущее. Означает проистекание следствия из определенной причины. Как и большинство связующих знаков пишется сдержанными тонами.

Видение четвертое

Все началось с фотографий. Упакованные в светло-коричневый конверт из крафтовой бумаги без обратного адреса и каких-либо пометок, они хранились в ящике его стола вот уже несколько дней. Периодически бизнесмен доставал их оттуда, бережно, с осторожностью, словно ядовитых змей, и принимался разглядывать. Это была настоящая пытка. Фотографии сделал профессионал, с помощью отличного оборудования, но они не представляли никакой художественной ценности. Разве что ценность в суде.

Но нет, он не станет заявлять на нее. Да, эта сучка вымарала его имя в грязи, но упечь ее в тюрьму будет слишком просто. К тому же, какой от этого прок? Сколько сейчас дают за подобные преступления, а? Два года, год? А, может, наказание вовсе будет условным. «Да, ваша честь, – скажет она своим медовым голоском, – я виновата», – и на том все закончится. А дальше его бывшая жена, дьявол ее побери, помчится к своему любовничку.

От одного взгляда на это смазливое личико предпринимателя начинает мутить. Сколько раз он задавался вопросом: чего ей не хватало? Он обеспечил эту деревенщину всем. Купил машину, квартиру, дал должность в своей фирме. Каким же надо быть ослопом, чтобы не понять очевидных вещей. Тоня никогда его не любила. Использовала, слопала все, что он ей преподнес на серебряном блюдечке, а потом уничижительно отрыгнула в лицо: «Ты меня бесишь, Тунгусов!»

Но ничего, он еще ей покажет. Но прежде задаст урок этому наглому мальчишке, посмевшему увести его собственность. Именно так – собственность, потому что сама по себе Антонина Шаталова – никто.

Мужчина наливает себе виски, и, продолжая смотреть на снимки, прокручивает в голове события последних десяти лет. Десяти долгих лет, которые он посвятил этой мрази. Кем она была до него, до Тимофея Николаевича Тунгусова-Майского? Всего лишь обычной продавщицей в захудалом магазинчике. Когда они встретились, Антонина торговала паленой водкой из-под полы и дымила, как паровоз. Он вытащил ее оттуда, сделал настоящей леди, хотя родители были в ужасе, а подчиненные шептались по углам, что их начальник сошел с ума. Тимофей не обращал внимания на первых, а от вторых просто-напросто избавился.

– Я не намерена сидеть дома, – однажды заявила супруга.

– И чем же ты хочешь заняться? – поинтересовался Тимофей.

– Разве у тебя на фирме не найдется для меня места?

– Я руковожу строительной компанией, – напомнил он. – Вряд ли ты что-то понимаешь в строительстве.

– Так придумай то, что мне подойдет, – пожала плечами Тоня. – Ты же, вроде, крутой начальник, или я ошибаюсь?

Влюбленный мужчина – глупый мужчина. А Тунгусов любил свою Антонину настолько, что у него, видимо, совсем мозгов не осталось, раз уже через полтора месяца та стала руководительницей отдела по связям с общественностью. Должность была номинальной, но Тоню это мало волновало.

Ей нравилось ходить из кабинета в кабинет на своих десятисантиметровых брендовых каблуках, нравилось носить бедж на атласной белой ленте; нравилось организовывать так называемые «собрания для СМИ», больше напоминающие бесплатные попойки для пройдох-журналистов. А Тимофею нравилось иногда встречать жену в коридорах, нравилось смотреть, что она здесь, рядом, всегда на расстоянии руки, ну, или звонка из одного отдела в другой.

А что они творили, когда оставались одни! Ни одна молоденькая секретарша не была способна так «готовить кофе». Тунгусову даже пришлось стол в кабинете менять на более крепкий. И поискать другого заместителя, потому что Тоня один раз заявила, что ей нравятся мужчины с родинками на лице, а у Стасенко их было целых две.

Да уж, сколько безумств Тимофей тогда совершил, и продолжал совершать! Даже когда Шаталова подала на развод, он не поверил. Просто стоял, смотрел на копию заявления, которую она ему принесла, и не смог произнести ничего, кроме:

– Чего ты хочешь?

– В смысле? Ты что, не понял? Я развожусь с тобой, Тунгусов.

– Но почему? Разве мы не счастливы? Разве тебе что-то не хватает? Просто скажи, чего тебе не хватает. Я все куплю, все сделаю.

– В этом и проблема, – выплюнула Антонина. – Ты считаешь, что все можно решить с помощью денег. Что любовь – такой же товар, как красивое платье или дорогое украшение. Я не могу