Смута - Александр Зиновьев

Какой бы ужасный вид ни имело все то, что создавалось и вырастало в Красноармейске и Партграде, в сравнении с аналогичными явлениями на Западе, это так или иначе означало колоссальное усложнение общественной жизни и беспрецедентный в истории скачок в развитии. Если бы те, кто стал усиленно проповедовать идеи возвращения России в дореволюционное состояние и идеализировать это состояние, сравнивая бы суммарную картину хотя бы одного Красноармейского района в начале восьмидесятых годов с суммарной картиной этого района в лучшие дореволюционные годы, они увидели бы, что никакого пути назад уже нет и никогда не будет. Но никто этого не сделал. И даже официальная идеология и пропаганда не смогли использовать этот мощнейший аргумент в борьбе с теми, кто с началом перестройки начал открыто проводить линию на дискредитацию и разрушение всего того, что было создано за семьдесят лет советской истории.

Упомянутое выше усложнение общественной жизни области и района сопровождалось разрастанием системы власти и управления. Но это разрастание шло таким путем, что с каждым годом возрастало расхождение между управляющей системой и управляемым общественным организмом. Первая становилась все более неадекватной второму, все более иллюзорной, замкнутой на свои собственные интересы, а второй все более уходил из-под ее контроля, превращался в фактически неуправляемую мешанину огромного числа людей, предприятий, учреждений, действий и событий. Символами этого чудовищного несоответствия системы власти и управления подвластному и управляемому обществу стали в Партграде — первый секретарь обкома партии Сусликов, а в Красноармейске секретарь райкома партии Елкина.

Положение сложилось аналогичное тому, какое имело место в начале войны с Германией в 1941 году, когда во главе фактически новой армии оказались руководители вроде Ворошилова и Буденного, способные лишь стоять на Мавзолее во время парадов войск или гарцевать на цирковых лошадях, принимая эти парады. Тогда пришлось отстранить этих дегенератов-полководцев от командования войсками. С дегенератами-руководителями в брежневские годы произошло обратное. Главный дегенерат-руководитель Брежнев был увешан наградами и раздут до масштабов эпохального гения. А дегенераты помельче, вроде Сусликова и Елкиной, сделали блистательную карьеру. Сусликов был поднят на высший уровень власти — в аппарат ЦК КПСС, а Елкина вознеслась на областной уровень. Так что не случайно ничтожества вроде Брежнева, Сусликова и Елкиной вырастали в величины символические в сознании молодых людей, остро ощущавших характер происходящего в стране процесса. Юрий Чернов был одним из них.

Трясина

Значительную часть Партградской области занимали болота, заросшие местами настолько, что образовали своеобразное природное явление на грани между болотом и твердой почвой. Трясина занимала больше половины территории Красноармейского района. Жители области поэтому чаше называли район просто трясиной. Трясина играла в истории области существенную роль. Ее принимали во внимание в Москве, когда решали, где создавать исправительно-трудовые лагеря огромного размера, где строить крупнейший в стране химический комбинат и первое атомное предприятие для исследовательских целей и производства материалов для атомного оружия и для атомного топлива.

Партградская трясина стала прообразом социальной истории области. Природная эволюция трясины заключалась в структурировании этого куска материи, в усложнении, в обогащении жизненных процессов. Если бы естествоиспытатель сравнил состояние этого района планеты в то время, когда тут в постледниковый период образовались озера и появился какой-то растительный и животный мир, с тем, его состоянием, когда тут стали образовываться болота, а последние стали превращаться в современную трясину, он без всяких колебаний констатировал бы прогресс во многих отношениях. Но прогресс особого рода — прогресс трясинный. Нечто подобное стало происходить тут и в жизни людей в послереволюционные годы. На место чистых социальных озер с бедной флорой и фауной тут стало образовываться более сложное и оживленное социальное болото, а последнее стало стремительно превращаться в структурно сложную индустриальную трясину. Не только образованные и критически настроенные жители области, но и рядовые граждане в бесконечных жалобах на свою жизнь называли ее не иначе как трясиной. — Что бы у нас ни делали, — говорили они, — все равно все заглохнет в нашей трясине. Вожди же области видели в этом не столько недостаток, сколько достоинство. Маоцзедунька не раз говорила в порыве пьяной откровенности, что нашу партградскую трясину не смогут взбаламутить никакие ураганы истории.

В личной жизни вождей области трясина играла роль исключительно прогрессивную. Когда началось освоение целинных земель в Казахстане, в Партграде с призывом начать освоение трясинных земель выступили первый секретарь обкома партии Портянкин и растущий партийный работник Сусликов, впоследствии сменивший скакнувшего в аппарат ЦК КПСС Портянкина на посту первого секретаря обкома. Оба они стали Героями Социалистического Труда. Молодой партийный работник районного масштаба Евдокия Елкина была награждена орденом Знак почета только за то, что половину территории ее района занимала трясина.

Диссиденты

Брежневский период советской истории немыслим без диссидентства. Слово диссидент было изобретено не в России, а на Западе. Оно было перенесено в Россию в интересах определенных кругов на Западе, а отнюдь не в интересах внутренней эволюции русского общественного сознания. Благодаря этому словечку, в одну кучу свалили всевозможных националистов, религиозных сектантов, сумасшедших, тех, кто хочет эмигрировать, танцоров, музыкантов, писателей, серьезных политических бунтарей, проходимцев и агентов КГБ, спекулянтов за счет несчастий народа и оппозиции, запоздалых антисталинистов и даже партийных реформаторов. Словечко диссиденты оказалось весьма удобным для средств массовой информации и всякого рода антисоветских организаций людей на Западе. Не надо думать, не надо анализировать советское общество, не надо за внешней формой явлений искать их скрытую сущность. Достаточно употребить универсальное словечко диссидент, как все становилось ясным. Только вот что становилось вроде бы ясным, кому, с какой целью?

Словечко диссиденты буквально переводится как инакомыслящие. Но что это значит — мыслить иначе? Сравнительно с кем и с чем иначе? Если сравнительно с официальной советской идеологией и пропагандой, то чуть ли не всех советских людей можно отнести к диссидентам. Дело не в инакомыслии, а в том фактическом положении, какое люди занимают в обществе, и в той форме поведения, на которую они вынуждаются в силу обстоятельств их личной жизни. Еще до войны в стране появились антисталинисты. Большинство из них вовсе не были инакомыслящими. Наоборот, они боролись за подлинный коммунизм, против искажения марксизма-ленинизма Сталиным, за соблюдение партийно-государственных норм жизни. В послевоенное время антисталинисты сыграли огромную роль в подготовке десталинизации страны. Они за редким исключением были членами партии, причем настоящими коммунистами в некотором идеализированном смысле. Многие были героями войны. И пострадали они гораздо сильнее, чем диссиденты брежневских лет. Они действовали внутри партийных организаций. Их лозунгом не было: Долой Сталина!. Они боролись за что-то другое — за изменение всего стиля жизни и работы, сложившегося в сталинские годы. И потому они вступали в конфликт со сталинистами, которые представляли и олицетворяли официальное советское общество. На Западе эту форму оппозиции вообще не заметили. А между тем она была массовой. Без нее был бы невозможен хрущевский переворот.

Не были инакомыслящими и либералы, появившиеся на арене советской истории в хрущевские годы. Их деятельность вышла за рамки партийных организаций. Но она протекала внутри советских учреждений. Либералы осуществили на деле десталинизацию советской системы власти и управления, проделали огромную работу по изменению всей моральной, психологической и идеологической атмосферы в стране. Без либералов было бы немыслимо никакое диссидентское (в узком смысле слова) движение в стране. Деятельность либералов тоже протекала в острой борьбе с консерваторами сталинского периода и стоила немалых жертв. На Западе либеральную форму оппозиции тоже проглядели.

В России диссидентами называли не всех, кто по каким-то причинам вступал в конфликт с обществом и властями, а лишь определенную категорию людей такого рода. Так, даже на Западе не причисляют к диссидентам лейтенанта Ильина, совершившего попытку покушения на Брежнева. Да и сами диссиденты возмутились бы, если бы поступок Ильина записали в их актив. Диссиденты хотя и действовали вне советских учреждений, все же стремились действовать в рамках советской законности, используя двусмысленность и неопределенность советского законодательства. Так, один из основателей диссидентского движения Александр Есенин-Вольпин вышел однажды на улицу с лозунгом: Соблюдайте советскую конституцию!. За это он был посажен в сумасшедший дом.