Такова торпедная жизнь - Рудольф Гусев

Ну, а когда мне исполнилось 50 лет, я положил перед Коршуновым рапорт с просьбой уволить меня в запас. Рапорт он не принял, но мне стало легче: я начал служить «по контракту».

15. Не судьба

Судьба играет с человеком, а человек играет на трубе

В ноябре 2000-го года мы с Ларионом договорились встретиться и махнуть в Кронштадт, повидать Гену Стафиевского, где тот обосновался с уходом на пенсию. Он подрабатывал, плавая матросом на заводском буксире Морского завода. С Ларионом мы давненько не встречались и поэтому с трудом обнаружили друг друга среди ларьков у метро «Черная речка». После объятий и междометий Ларион отметил: «Смотри, пятое поколение ларьков за десять лет, а третьего поколения атомоходов толком не завершили». — «Ладно, хоть Военно-Морская академия функционирует. Видишь, топает наша смена? А как семья?» — «Нормально. Внук Иван в девять лет в пятом классе. Мы с ним уже такие задачки решаем…». После взаимного уточнения обстановки, состояния здоровья в семьях разговор, естественно, переключился на страшную катастрофу «Курска»…

Расположившись на заднем сиденье маршрутного такси, мы повели неторопливый разговор:

— Ясно, что без участия торпедного оружия взрывов в первом отсеке не организовать. Сами они, конечно, не взрываются, разве что от сверхдопустимых внешних воздействий или сверхмыслимых ошибок в обслуживании или, наоборот, в отсутствии всякого обслуживания.

— Причины таких катастроф устанавливаются только в вероятностном плане, так как авторы и свидетели гибнут первыми. Правда срочно доставляется непосредственно Господу.

— Кстати, ты знаешь, что я мог быть 119-м членом экипажа «Курска»? Уже телеграмму с вызовом держал в руках.

— Тебя, пенсионера, на сто метров к лодке не допустили бы.

— Уговорил бы. Командир не отказал бы мне в этой просьбе. На флоте я не был лет пятнадцать. Уважили бы деда. Тем более, не на экскурсию я собирался к ним.

— И какие проблемы нужно было решать на Севере? Но прежде чем о своей несостоявшейся одиссее, рассказывай-ка как торпедист торпедисту, с чего все могло начаться. У вас ведь есть какая-то информация. Ты, как я понимаю, так и не можешь оторваться от «объятий» Военно-Морского Флота до сих пор.

— Информация у всех одна. Телевидение. Теперь журналисты залезают в любой сейф. Каторгой это не грозит. А началось все с какого-то удара. То ли американцев зацепили, то ли в грунт «уклонились» от столкновения. Слабым звеном могла быть толстая торпеда. Ее особо гнуть нежелательно, сам понимаешь. Первый взрыв, пожар, потом второй.

— Значит, тебе крупно повезло. Помочь в такой ситуации ты им ничем не мог. Удар был особенно опасен в тот момент, когда толстая торпеда не была жестко закреплена. При погрузке ее в торпедный аппарат, например. За хвостовую часть ее держит изящный зацеп. На большую нагрузку этот узел не рассчитан. Ну и что требовало твоего присутствия на флоте?

— В принципе, пустая формальность. Как ты помнишь, в практических электрических торпедах применяются серебряно-цинковые батареи. Не забыл? Недавно модернизировали «203» батарею. Улучшили некоторые характеристики, емкость, ток разряда, постреляли на полигоне. Все нормально. Ну, а защиту партии, как всегда, положено проводить на флоте. Ждем, какая подводная лодка подвернется — выстрелит в нашем присутствии. Сейчас стрельб мало, за десять лет выстрелили меньше, чем в былое время за год. Лодки выходят в море редко. Ну, а если выходят, стараются их работой загрузить: то в защиту партии, то еще что из повседневного. Так вот, был я включен в состав комиссии от Минно-торпедного института по проведению натурных испытаний. Программу и методику работ написал я, и вообще эксплуатация аккумуляторных батарей проходит по моей кафедре. Ушло в прошлое, когда ими занималась целая лаборатория Бориса Жмырева. От ОАО «Завод Дагдизель» в комиссию включили главного инженера ОКБ Гаджиева Магомета Исмаиловича, от военной приемки — старшего лейтенанта Борисова Арнольда Юрьевича. Короче, все мы были «на товсь». После стрельбы нам нужно было замерить остаточную емкость батареи, составить отчет, и дело с концом… Начальник МТУ сообщил в институт срок прибытия комиссии — к 25 июля. Мой начальник наложил резолюцию: «Прошу исполнить». Бумага до меня добралась 29 июля. Я стал ждать ускоряющую телеграмму — сколько таких было ситуаций, когда неделями ждешь выхода в море. Никуда я уезжать не собирался, нужен буду — вызовут. Но телефон мой потеряли со всеми этими передислокациями института. К тому же 30 июня я все-таки уехал на дачу — Мила вдруг, словно что-то почувствовав, говорит мне: «Собирайся, поехали». — Я ей: «Есть!» Вот так теперь жизнью ей обязан. Когда я прибыл на службу, «Курск» уже двое суток лежал на грунте…

Около дома, где жили Стафиевские, мы выскочили из такси и вскоре сидели за мгновенно накрытым столом. Помянув ребят с «Курска», мы выпили молча. Ларион заговорил первым:

— Кроме счастливых случаев и земных покровителей есть еще, наверное, и небесный ангел-хранитель. Когда мы сильны и молоды, то не думали об этом. Поневоле поверишь в высшие силы.

Геннадий не видел в чудесном спасении Лариона ничего божественного:

— А что же делали остальные 118 ангелов-хранителей? Спали, что ли? Надо бы, чтобы наших торпедистов из Каспийска Гаджиева Магомеда и Борисова Арнольда включили в состав экипажа ПЛ. Хоть посмертно. Но в чем причина трагедии?

Я решил помирить идеализм с материализмом и предложить свою версию:

— Все крупнейшие катастрофы в нашем флоте всегда связывали с происками врагов. В гибели линкора «Императрица Мария» подозревали немцев, в гибели линкора «Новороссийск» — итальянцев. Наверное, здесь будут валить на американцев. Выгодное это дело. А у американцев может быть злого умысла и не было. Мало ли мы с ними сталкивались в море? Может быть, они успели сделать автоматическую систему противоторпедной защиты для ближней зоны ПЛ и забыли ее выключить. Попал наш «Курск» в зону ее освещенности — и сработала автоматика… А мы десять лет отдыхали.

16. Случайная фотография

Если хочешь быть счастливым, будь им

Фотографии, которую вы видите на обложке книги, более десяти лет. Прислал мне ее Ларион. Телеуправляемая торпеда торчит в борту подводной лодки «К–178». Стреляла дизельная подводная лодка «Б–454». В девяностые годы, когда был сделан снимок, такие фотографии никого не интересовали. Все журналисты тогда состязались в охаивании советского оружия. От журналистов до прокуроров. С привлечением бывших должностных лиц, вдруг ставших инакомыслящими. Телеуправляемую торпеду готовили к выстрелу под контролем капитана 3-го ранга Володи Пересадько. Вертикальный тракт аппаратуры самонаведения отключить забыли. А все остальное сделали правильно: выстрелили по цели, совместили пеленга на цель и на торпеду, включили систему самонаведения, торпеда стала наводиться, и вдруг все отключилось. Торпеду в точке предполагаемого всплытия не обнаружили, зато командир ПЛ-цели после всплытия в районе завопил в эфир что-то вроде: «Караул!». Хорошо, что все обошлось, на подводной лодке первоначально даже не придали значения, кто их там долбанул по корпусу. Лодку вернули в базу. Торпеду вытащили, сделав любительский снимок. Лодку — в завод, торпеду — в ремонт, Володю Пересадько предупредили о неполном служебном соответствии. Но он не огорчился: «НСС снимут, а фотография останется». И действительно, когда всё стали уничтожать и распродавать, дошла очередь и до телеуправляемых торпед. Лучшей рекламы торпеде не придумаешь. Ларион разослал фотографии на флоты и на предприятия промышленности. Легла фотография под стекло на столах торпедных начальников. Получил такую фотографию и начальник СКБ завода «Двигатель» Евгений Петрович Матросов. Не поскупился и «организовал» премию всем, имеющим отношения к событию, в размере пяти бутылок усредненного коньяка по усредненной цене. Награда нашла своих героев.

Жаль, что раньше не фотографировали такие ситуации. Случаев было достаточно. Помнится, одними из первых были Коля Афонии со Славой Запороженко, лихие оружейники, еще в начале шестидесятых годов решили «рискнуть» и не выключили вертикальный тракт у торпеды СЭТ–53. Дело было в военно-морской базе в г. Поти. Два раза стреляли торпедой, а наведения не было. Мореплаватели высказали свое «фэ» специалистам, готовившим торпеду. Обидно стало лейтенантам, и не выключили они в следующий раз вертикальный тракт в качестве акта отчаяния. Как всегда в таких случаях, других ошибок не было. Торпеда стала наводиться на винты подводной лодки-цели, но, слава Богу, удар по корме лодки был скользящим. Торпеда всплыла. Всплыла и лодка с перепуганным экипажем. Такие стрельбы были тогда в редкость: торпеда только что была принята на вооружение. Заявился к Коле особист. Коля перепугался, стал вещать ему насчет сильного сигнала, перегорания плавкой вставки и других штучек на уровне бытовой электротехники. Прошло. Мореплаватели больше не жаловались.